Хирку осенило, и это помогло ей подняться на ноги. Она будто впервые увидела Скерри.
– Вот почему ты здесь… – прошептала дочь Грааля. – Мы не являемся родственниками. Не кровными. Ты здесь только потому, что у тебя есть ворон…
Хирка поняла, что сказала правду, как только произнесла её. Вот почему Скерри занимала такое положение в доме. Она обладала средством связи с Граалем, поддерживала взаимодействие между мирами. Кем бы слепая оказалась без этого?
Реакция Скерри подтвердила предположение: она сузила глаза, оскалилась и подняла плечи, как будто собиралась замахнуться.
Хирка слишком хорошо знала силу Дрейри. Защищаться было бесполезно. Убегать тоже. Но она могла произнести то единственное, что в состоянии повлиять на это создание. То единственное, что либо спасёт её, либо станет причиной гибели.
– И как объясним это, когда отец пожелает говорить со мной?
Её слова осадили Скерри. Хирка поспешила продолжить, пока та не передумала:
– Рано или поздно Грааль решит связаться со мной. И что мне сказать ему? Что ты мне отказала?
Скерри схватила противницу за свитер и притянула к себе, да так близко, что та почувствовала, какое вино пила накануне трупорождённая женщина.
– Пытаешься играть со мной? – Её глаза почернели. – Думаешь, ты руководишь этой игрой? Готовься к поражению, гвени.
Она оттолкнула Хирку.
– Ворон мой.
Девушка попятилась к двери, потом развернулась и вышла. Оцепенение почти отступило. Боль охватила спину, потом плечи.
– Мы поговорим с Граалем завтра вечером, – услышала она за спиной.
Если бы всё тело так не болело, Хирка бы улыбнулась.
Ох…
Чайник был горячим. Как только Хирка сняла его с огня, пришлось выпустить его из рук. Он стоял на краешке очага и покачивался. Она ткнула пальцем чугунный бок, чтобы подвинуть на место, выругалась и приложила ладонь к холодной стене. Девушка нервничала. Терпение кончалось, да и вспомогательные средства оказались не слишком хороши.
Умпири редко готовили еду, поэтому едва ли помещение, где находилась Хирка, можно было назвать кухней. Скорее комнатой, в которой наполняли бокалы и вонзали когти в мясо. Слепые брали из пищи то, что им требовалось, а остальное выкидывали, а еде помогали подгнить не потому, что от этого она становилась лучше, а потому, что меняла свои качества. В испорченных продуктах вырабатывались вещества, полезные для Умпири. Потому варить или печь не имело смысла, как и пробовать еду на вкус.
Хирка питалась бы гораздо лучше, если бы её окружала дикая природа.
А вот места здесь, во дворце подо льдом, было предостаточно. Даже кладовые оказались больше, чем комната, которую Колайль называл домом. Хирку окружали красивые окна с потоковыми стеклами и расположенные под разными углами потолки. Здесь царила своеобразная смесь изобилия и разумного подхода. Всё создавалось для демонстрации мастерства и власти. Не для удовольствия.
Ещё одно место, где путешественница между мирами не чувствовала себя как дома.
Она повертела коробочку с чаем, но крышку не открыла. Проблема заключалась не в коробочке, не в чайнике и не в очаге. А в том, что остальные сидели в соседней комнате и разговаривали с Граалем.
Хирка услышала, как Скерри вновь повысила голос. Как всегда, сказала как отрезала. Скоро она выйдет, чтобы пригласить полукровку побеседовать с отцом.
Девушка содрала крышечку и с раздражающей ясностью поняла, что возлагает слишком большие надежды на этот разговор. Грааль знал, что делает. Всегда знал. Так какая же может быть польза от их беседы? Разве что Хирка выйдет из себя. А скорее всего, даже этого не произойдёт. Она не могла произнести вслух и половины того, что думала и чувствовала. По крайней мере, не в присутствии остальных членов семьи. Отказаться возглавить вторжение в Имланд? Отказаться стать наследницей полководца?
Стоит попробовать сказать что-нибудь в этом духе, Скерри сожрёт мятежницу когтями.
Хирка уселась на пол перед очагом и залила горячей водой чайные листья. Подарок Юра. Трогательный жест со стороны дома Ход, по поводу которого в её семье строили множество разных домыслов. Младший сын до сих пор не выбрал себе пару. Может, это служило чем-то вроде сигнала, что они хотят связать себя более тесными узами с домом Модрасме? Есть ли у домов какие-нибудь планы на время после войны?
После войны…
Хирка закрыла глаза и склонилась над чашкой. Пар приятно согревал лицо. Чай пах, как мох у Аллдьюпы после дождя. Его пряный аромат напоминал о том, как всё было раньше. Казался знакомым до боли.