Никакого времени после войны не будет. По крайней мере, сама девушка его не увидит. Даже думать об этом было невыносимо. Что же она может сделать? Разрушить круг воронов, чтобы отсюда никто не смог выбраться?
Хирка вспомнила, через какие огромные камни прошла, чтобы попасть в этот мир. Для того, чтобы снести их, потребуется целая вечность, даже если привлечь всех внедомных Гиннунгада. А если бы такое было возможно, сломала бы она круг? Уничтожила бы все шансы на возвращение Потока? Разрушила бы единственный путь между мирами?
Наиэль поступил именно так. Может быть, он и не осознавал последствий своих действий, но всё же приговорил миры к бесконечно долгому умиранию, чтобы самому вести жизнь бога. Пока ему не надоело.
Хирка сжала чашку в руках, понимая, что сама себе врёт, делая вид, что речь идёт о великом. О благородной борьбе. О возвращении Потока. О спасении путей между мирами. Правда же очень проста. Очень эгоистична и невелика. И заключается в том, что девушка боится находиться здесь. Страшится навечно застрять в этом ледяном городе. Ужасается того, что ей придётся увидеть много смертей, особенно тех, кто ей дорог. Линдри, Свартэльда, Римера…
Ример и Колкагги. Они смогут это остановить. Они смогут остановить всё.
Сердце сжалось, обнажив настоящую причину, по которой Хирка никогда не сумеет уничтожить врата. Она уже уходила от Римера. Он пошёл следом. Отыскал. Привязал к себе. Так ей казалось. Словно с поцелуем он вручил частичку души и теперь та жила в Хирке. Росла в ней. Будила её по ночам…
Двустворчатые двери в зал Совета распахнулись с такой силой, что ударились о стены. Вышла Скерри. С пылающими щеками дочь Грааля вскочила на ноги, уронив чашку, которая упала на пол и разбилась. Чай растёкся по щелям между каменными плитами. От этого зрелища у Хирки мурашки побежали по коже, будто бы оно было наполнено пророческим смыслом.
– Он хочет поговорить с тобой. С глазу на глаз. – Выражение лица Скерри не оставляло никаких сомнений по поводу того, что она думает. Остальные вышли следом за ней. Хирка стояла, её взгляд скользил от черноволосой слепой к разбитой чашке и обратно.
– Иди, Шильборр займётся этим, – Скерри тряхнула головой в сторону двери.
Девушка послушалась. Она зашла в зал Совета и закрыла за собой тяжёлые створки.
Помещение имело форму лодки. Вдоль стен в нишах стояли каменные статуи членов семьи, мёртвых и живых. Статуя Модрасме имела поразительное сходство с оригиналом: поднятая голова, устремлённый в сторону взгляд. Секхтайнари. Почитательница страданий. Та, кто любит получать подтверждения, что никто не в состоянии ни с чем справиться. Например, Хирка.
Раун без рыжих волос казался непохожим на себя. Бесцветный камень высосал из него жизнь. Модрасме и Ухере лучше чувствовали себя в роли статуй. Грааля Хирка узнала по грустным глазам. Она видела его только в костюме, а здесь он был изображён в какой-то кольчуге, которая прикрывала одно плечо и шла наискосок через грудь. Напоминание о том, кто он. Постамент рядом с ним стоял пустым.
Наиэль.
На другой стене в каркасах из крашеного льна висел ряд ламп, похожих на чёрные коконы. В них мерцало пламя, и возникало ощущение, что сейчас светильники родят нечто ужасное.
Хирка подошла к скелету ворона, который стоял на продолговатом столе в центре зала. Она решила сохранять спокойствие. Попросить времени. Попросить помощи. Чего бы это ни стоило. Но не ожидала увидеть лежавшие на столе старые карты в прочных деревянных рамах. Имланд. Маннфалла. Фоггард. Равнхов…
Хирку охватило отвращение. Удушающее отчаяние, от которого затряслись руки. Она оперлась о столешницу и склонилась над вороньими костями.
– Ты обманул меня! – прохрипела она. – Всё должно было быть не так! И всё будет не так! Я найду иной способ. Мы же договорились! Только не так!
– Как они приняли тебя, Хирка? – ворон шевелил клювом, но голос принадлежал Граалю. Таким она его и помнила. Глубокий. Предательски тёплый. И совершенно равнодушный ко всем обвинениям.
– А сам как думаешь? Не надо делать вид, что ты не знаешь! Я стояла на языке ораторов с сердцем Наиэля в руках, и они объявили, кто я. Что я твоя дочь. И что Умпири снова вернутся в Имланд. Они собрались со всего этого проклятого ледяного мира, чтобы участвовать во вторжении, которому не бывать! Ты меня слышишь?!
– А Скерри? Как она к тебе относится?
– Она… Это не… – Хирка пыталась подобрать слова. Грааль сбил её с толку своим нежеланием слушать.
– Кровь от моей крови… – произнёс он так мягко, что сказанное просочилось в неё и обняло её сердце, успокаивая.