Юноша спустился и отыскал комнату Дамайянти, зная, что она окажется заперта. Затем достал отмычку и огляделся. По-прежнему никого. Замок со щелчком поддался, впуская позднего гостя. Дверь он оставил незапертой, чтобы не пугать хозяйку без надобности.
Ример забыл, каким скромным было её жилище. Тихий уголок в доме, набитом разноцветными шелками и звоном жемчужин. Единственным предметом мебели служила кровать, на которой могли уместиться трое. Когда юноша впервые увидел комнату, то подумал, что ложе являлось пристанищем для бесконечного потока партнёров. Исходя из всего, что он знал, дело именно так и обстояло, но имелись и другие причины, по которым кровать была такой громадной, что её едва можно было сдвинуть с места. Она скрывала проход в старые городские стены к той части каменного круга, что находилась под землёй.
Молодой мастер присел на край постели рядом с парой подушек из овечьей шерсти. Звериные кости и черепа с закрученными спиралью рогами украшали ниши в стенах.
Ример ждал. Кровать манила его, обещала крепкий сон и возможность забыть увиденное сегодня вечером. Сожжённый дом Ярладина. Усиленную стражу у Эйсвальдра. Чёрное пожарище на месте чайного дома Линдри. Полное уничтожение. Все эти места влекли Ан-Эльдерина. Он должен был увидеть их собственными глазами.
Шаги… Дамайянти приближается.
Ример услышал, как она остановилась перед комнатой. Помедлила. Потом вошла и заперла дверь изнутри. Облегчение танцовщицы при виде юноши казалось почти трогательным. А кого она ожидала встретить?
– Ример…
Дамайянти подошла к одной из ниш и зажгла масляную лампу, двигаясь как змея. На подоле прозрачной юбки позвякивали жемчужины. Загорелся свет, лизнул стены под черепами и стал отбрасывать мрачные тени на потолок.
Танцовщица села рядом с Римером. Ближе, чем требовалось.
– Мне нужна кровь, – сказал он.
Близость Дамайянти провоцировала. Она сделала его рабом клюва. И до сих пор служит Граалю. Её влюблённость в бывшего ворононосца дела не облегчала.
– Равнхов? – спросила она.
Ример не знал, предвидела танцовщица его поездку или же получила информацию о ней от повелителя. Нельзя сказать, что это имело какое-то значение. Он кивнул.
– Мне нужен запас на некоторое время. Чтобы хватило примерно до тех пор, пока мир не пойдёт к чертям собачьим.
– Значит, мы видимся в последний раз? Перед… перед тем как всё кончится?
Дамайянти почти незаметно провела рукой по бедру собеседника. Он оттолкнул её ладонь сильнее, чем требовалось. Девушка поймала взгляд Римера. Её глаза были обведены чёрным. Украшение, похожее на воронье серебро, спиралью спускалось от виска вниз по щеке. Выражение лица казалось на удивление серьёзным.
– Он причинил тебе боль… – Ример отвёл глаза. Он не мог принять сочувствия от женщины, которая и дала Граалю возможность терзать его. – Поверь, он не собирается мучить тебя, так как никогда не делает ничего без необходимости. Я знаю его и хотя не представляю, чем ты занимался, но… Оставь это. Намного проще следовать приказам. Грааль беспокоится о тебе. Я уверена в этом.
Если бы ситуация не была бесконечно трагичной, Ример расхохотался бы.
– Беспокоится? Ты думаешь, он беспокоится? И карает, потому что любит? Если ты считаешь, что это любовь, то ты знаешь о ней меньше, чем мне казалось.
Танцовщица не ответила.
– И какую же боль он причинил тебе? – спросил Ример, глядя на шею собеседницы, тонкую и безупречную. Никаких шрамов. Ничего, что указывало бы на клюв.
Дамайянти протянула руку и приподняла подбородок юноши.
– Ты смотришь не на то место, – прошептала она. – Я тоже приняла клюв, но не туда.
Стоило Римеру раскрыть рот, чтобы задать вопрос, как он всё понял.
Полные губы растянулись в улыбке, как будто она радовалась его догадливости.
– Клюв это клюв. Ему необходимы лишь плоть и кровь. Я решила поместить его в другое место. Там он может дать мне столько же наслаждения, сколько и боли.
Ример непроизвольно взглянул на лобок танцовщицы и почувствовал прилив тошноты, хоть и не знал, что вызвало отвращение: сделанное ею или сказанное.
– Оно того стоило? – хрипло спросил мастер почти истреблённых Колкагг. – Ты это хочешь сказать? Ты предала Имланд и свой род ради удовольствия? Мы погибнем, когда придут слепые! Ты думаешь, это игра?
Дамайянти легла на кровать и приподнялась на локте.
– Я думаю, одно причиняет такую же боль, как и другое, – ответила она. – Набирн ты или имлинг, добро и зло есть в каждом из нас. Ты действительно считаешь, что при них мир станет хуже, чем при Даркдаггаре? Слепые не бо2льшие дикари, чем ты.