- Вас зовут Александр, правда?
- Да, Александр. А вы как узнали мое имя? Я вас не знаю.
- Ну вы не знаете. А я знаю. И так ласково улыбается и кладет руку на плечо. Погладил раз-два и смотрит так пристально на меня.
- Вы из новых эмигрантов в Америке. Вы одинокий, как былина в поле. Никто не приходит проведать вас. Тяжело в мире человеку жить без друзей. И положил руку свою на голову мою, а мне так странно и приятно стало на сердце. Давно, давно, так мать клала руку на головку Саши, пять годков мне было. А вот не забыть ласки той, нежности материнской.
- Но вы не один, друг мой, в этом мире. Не один. Нет! Есть такой Друг и у вас, Который всегда верен. Всегда любит.
- У меня нет друга здесь... Я враждебный человек по натуре своей. А с вами вот чего-то приятно говорить. Теплота прошла в средине, по сердцу. Кто вы? - Спрашиваю хромого незнакомца. А он улыбается и по плечу гладит.
- Я скромный посланник Друга людей. Друга одиноких и несчастных.
- А где Он? Друг ваш этот?
- Здесь Он, Александр. Здесь в палате.
- В палате? В этой?
- В каждой палате, Александр. Всюду, где хотят Его помощи. Милости Его. Я говорю о Спасителе, Который любит грешников и принимает их к Себе.
- Да я грешник порядочный. Страшный грешник. - Говорю ему.
И вот тогда теплый свет, как электричество, как любовь большая, чистая, проник в мое сердце, в душу и во все больное тело мое. Я много плакал от радости или сам не знаю почему и сердце мое жестокое разбилось, раскрошилось. Повалилось, как домик песчаный. А Бог дал мне новое сердце. Читаю вот Евангелие, Апостолов и дочитался до Александра медника, который много зла сделал святому апостолу. Вот и приложил его имя к себе. И я Александр. Медник. Зло делал, великое зло. А теперь умираю в чужой стране, как сирота. Спасибо, что наставили. Спасибо вам, добрый друг! Господи награди вас. Да вот еще, как помру, то останутся у меня немного средств, скажите начальству в госпитале, пусть остаток на сирот отдадут. Найдите мальчишку несчастного, как Саша был давно тому назад. Поставьте его на ноги. Скажет пусть ему Америка, что это подарок от такого же, - сироты бездомного.
Да, непременно скажите начальству о моем решении. Вот как вы Александра медника на свете белом встретили. Только покаянного. Ежели б пожить мне еще! Ах, сколько добра бы сделал я, по милости Божией! Даже если бы Артамона пьяницу чудом встретил и его бы наградил. Нет, нет не до драки мне теперь. Все переменилось во мне, натуру чувствую в себе новую. Вот чудо настоящее, не знал, что Христос такой Чудодейственный.
Александр опустился на кровать и начал тяжело дышать. Опять он почувствовал нежное прикосновение руки нового друга к его воспаленной голове.
Через минуту, открыв искрящиеся любовью глаза, он проговорил:
- Так не забудьте о мальчишке-сиротке. Скажите начальству. Пусть знает Америка, что доллары ее не пропали даром. Сиротка вырастет, Христос полюбит ее. И вместе пойдут далее жить. "
Александр скончался через два дня. На его измученном болью лице не осталось ни признаков страдания, ни злобы, которые так долго, как тень, ходили за ним. Казалось, Сам его Друг-Спаситель озарял лицо тихим светом Своего присутствия.
Человек с деревянной ногой
Большой, сутуловатый Порфир Каменюк бил лошадь дубинкой и кричал:
- Ты мне будешь помнить! Ты ввек будешь помнить, как Порфира не слушать. Ребра поломаю, голову раскрошу твою, а будешь мне везти дальше. Да, будешь! Знаю твои капризы, тварь недобрая. Насмерть убью, а по моему должно быть. Знаю тебя, враг мой, наказание Божие мое. - Бил Порфир и приговаривал, пыхтел во гневе и проклинал бессловесное животное. Незавидная лошаденка, в снегу по колени, то пробовала вытянуть сани с грузом из заноса снежного, то в бессилии своем показывала Порфиру зубы и пену воспаленного рта. В морозном воздухе пар поднимался над "наровистой", как обычно Порфир называл свою выносливую лошадь, а глухие удары оставляли полосы и кровавые пятна на потной шерсти животного.