– Вик, шёл бы ты, – я запнулась, но продолжила: – к себе! А то я сейчас не в настроении.
– Тин, – мужчина помолчал, подошёл ближе и коснулся моего плеча, – нам надо поговорить.
– Это тебе надо, – я хмыкнула, – лично мне – ну вот ни капельки! – но тут же вспомнила, что должна просветить его по поводу некоторых дальнейших действий и, вздохнув, махнула рукой: – Зайдём ко мне.
Поднявшись в квартиру, сразу прошла на кухню и кинула тепловой поток на чайник. После трущоб страшно хотелось помыться, но я решила, что это подождёт.
– Тин, – Виктор смотрел на меня внимательно, без тени улыбки, – как ты очутилась там, где… я тебя видел? Кто эти люди?
Я потёрла лицо и подумала, что устала врать. Не то чтобы вся моя жизнь была построена на вранье – хотя по большому счёту, так оно и было. Но мне надоело придумывать причины для молчания. А если учесть ситуацию, в которой мы оказались, теперь молчание было просто опасно. Поэтому, посмотрев на друга, спокойно произнесла:
– Это моя семья.
Утверждение явно требовало пояснений, и я начала свой рассказ.
На самом деле завязка была банальна до невозможности. Моя мать, Мариэла, была потрясающей красавицей из хоть и старого, но неаристократического и обедневшего со временем семейства. Влюбилась в аристократа из высокого рода, он подбил её бежать вместе с ним – логичным продолжением истории стало тайное бракосочетание. Причём этот высокородный балбес ещё и связал себя с ней потоками – во время церемонии надел ей на руку брачный браслет, вскрывающийся магией и оставляющий татуировку на запястье.
Расторжение такого брака не предполагалось, вот только родственники влюблённых не приняли этот союз. Мезальянс – он для всех мезальянс, как для аристократов, так и для гордых бедняков.
Иногда я думала, что, наверное, он любил мою мать. Иначе зачем бы организовал всё это. Но конец истории был столь же печальным, сколь и закономерным – быстро устав от безденежья и проблем, муж решил избавиться от опостылевшего брака. И нашёл в трущобах мага, согласившегося помочь разорвать связь, созданную потоками. Этим магом стал Балтазар Форман.
Мать была раздавлена, опустошена и не хотела жить. Кроме того, она забеременела ещё до того, как состоялся развод. Балтазар же, как он однажды рассказал нам с Ниэль, влюбился в Мариэлу в тот самый миг, когда увидел стоявшую у алтаря в трущобном храме белую как полотно растерянную девушку.
Её мужу, которого я даже в мыслях не могла назвать своим отцом, была безразлична судьба бывшей жены и детей. Настоящим отцом для нас стал Балтазар. Мать не прожила долго – подорванное тяжёлыми родами близнецов здоровье, несчастная любовь к бросившему её подонку, которого она так и не смогла забыть – её не стало, когда нам с Ниэль исполнилось три года.
Балтазар дал нам своё имя и принял, как собственных детей. За это я была ему признательна. Всё остальное… ну, что ж – нам ещё повезло. У нас с Ниэль всегда была еда и крыша над головой. Мало кто знал, что у Хозяина Руммат, которым он стал вскоре после смерти нашей матери, есть дочери, пусть и неродные – и мы могли жить почти спокойно. Когда в четырнадцать лет стало понятно, что у нас обеих достаточно высокий уровень силы, Балтазар предложил нам пойти в школу, чтобы впоследствии поступить в университет. Я с радостью согласилась. А вот Ниэль отказалась…
– Он умирает, – закончила я свой рассказ и отошла от окна, в которое смотрела на протяжении последнего получаса. – Поэтому прислал письмо. Ему нужно было предупредить меня.
– О чём? – Виктор, слушавший мою историю молча, поднялся.
– Моя сестра будет бороться за кресло Хозяина трущоб.
Глава 3.2
Между нами разлилось молчание. Виктор, нахмурившись, уставился в пространство расфокусированным взглядом. Я опять отвернулась к окну – над крышами домов уже появилась светлая полоса, близился рассвет. Накатила усталость, а ещё… не хотелось признаваться в этом даже самой себе, но я боялась увидеть в глазах друга презрение к трущобной девчонке. Или снисходительность – или вообще любое другое чувство, которое даст мне понять, что его отношение ко мне изменилось.