— О том же хотел спросить.
— Может это… ты сходишь? — обратился мой провожатый к тощему товарищу.
— Мне ещё окно сегодня подбивать, — кинжалом вычищая ногти. — Хочешь заняться?
Провожатый мой не захотел.
Мы вновь пошли. Через город. Под палящим солнцем и взглядами людей.
Бредя и шаркая ногою, поглядывая на едва бредущего, я тщетно старался уложить в своей голове произошедшее. Что произошло сегодня, и как я должен был теперь себя вести. Идея развития темы с троллом в разговорах казалась мне всё более и более опасной.
«Ну было и было. Никто ведь не пострадал», — вновь и вновь возвращался я к единственному разумному решенью. «В город он не входил. Стража предупреждена, так чего больше?»
В Заливе мне нужно было только закупиться, нанять человека, а сразу после можно будет отправляться дальше… На болота.
О Кранвае также лучше было пока не думать.
Солнце пекло.
Люди смотрели.
— И вечно, вечно я так попадаю! — жевал всё тоже тот же стражник. — Напридумывала… к ястребу…
Мы «упёрлись» в ресторан. Чуть поразмыслив над витриной, тучный мужчина с сожаленьем свернул направо. В промежутках между домами стала мелькать полуразрушенная серая стена.
В какой-то момент я понял: мне нужно по малой нужде. Пока не сильно, но… Мне было нужно!
Прохожих было очень много. И многие косились. И нигде, совершенно нигде не маячило подходящее место.
Провожатый внезапно трубно высморкался.
Я вздрогнул. И сглотнул.
Мужчина вытер нос всё тем же кружевным, но изгвазданным до невозможности платком. И вновь пошёл.
Тень небольшой церквушки впереди.
Расстелив изодранные накидки, уперевшись в них коленями, пара женщин с малыми детьми просила милостыню перед малой кружкой. По старой привычке я вгляделся в лица: щёки женщин впали, а в глазах детей маслянилась тьма.
Медальон нагрелся.
Рука сама собою несколько нервно одёрнула край панталон.
Мы вышли из тени.
Церковь осталась позади.
— … Дождь… Дождь ведь будет! — бубнил мой провожатый.
Я чуть задержался, и теперь он оказался впереди: спина мужчины вся была сыра, а шея стала бурой от прилипшей пыли. Стражник едва брел, с трудом и через силу переставляя ноги, напоминающие пару тумб.
— Ты уж прости, — не повышая голос, — что так вышло.
— Плюнь, — чуть басовито, хмуро. — И разотри. (Тусклый взгляд из-под тяжёлых век упёрся в очередной кабак). Жизнь у нас такая, что нихр*на ни сделать, ни понять нельзя. Господин.
«…»
Так же как и стражник, я пинанул подвернувшийся камень. И проследил, куда он полетит.
Впереди люди сидели прямо на мешках. Кто-то пытался закрываться серой накидкой, а кто-то уже ушёл в тень подворотни. Оттуда на нас смотрели красные, сильно припухшие глаза.
«Пуговица! У меня же оставалась ещё одна из камня… Стоит недорого, но на обед-другой вполне должно хватить».
— Погодите!.. Под… дождите! Вы!
Измученный, полный откровенной боли крик. Добежав на полусогнутых, Вивар буквально повис на торсе служителя. (Тот выставил ногу и выпятил грудь). Трубно дыша, секретарь, словно рыба, открывал и закрывал свой рот. Зажмурившись, он тяжело сглотнул.
— Сэр Элой Залив… — начал он… но не смог закончить. — Сер передать велел, что лучшего места для ночлега Вам не найти… чем заведенье «Кошка»… Там все в курсе.
Не понимая, мы со стражником посмотрели друг на друга.
Тот лишь пожал плечами:
— Да мы и знали. По плану.
Вивар посмотрел на сидевших.
Он нахмурился.
Сглотнув, ещё не отдышавшись, мужчина судорожно стал оправляться:
— И чтобы… проводили!
Впереди вновь показались ворота. Мост. Скверно сколоченные и с годами посеревшие доски с уже знакомыми следами; сбитый ивняк и шершавые даже на вид стволы старых сосен.
В охотку, провожатый мой сразу отыскал с кем «зацепиться языками». Я чуть отстал. Оглядевшись, с сомненьем пробежался по деталям: грязному дощатому настилу, старому «крупнощелевому» строенью у самых ворот и зарослям крапивы. Лесенке, которая валялась меж ярких клоков травы.
Наклонившись, я поскрёб грязную доску.
— Ци-га-рка.
Пальцы сжали, ломая грязную, дотлевшую до основания трубочку.
«Дождь… Дождь ведь будет… А он…» — долетали знакомые фразы.
Жалуясь на всё (включая жену и начальство), липниг трясущимися руками отсыпал себе немножко табачку, сунул руку в чужой карман и отсыпал снова. Молодой постарался не обратить внимания. «Так и сказал: „Чтобы ОТВЁЛ!“ Ты представляешь?.. Ребёнка будто какого веду, честно слово!»
Я распрямился. Отряхнув обрывки ткани на коленях, постарался привести мысли в порядок.