— А потом?
— Потом каждый из нас пойдет своей дорогой, как я уже говорил тебе. И только от нас зависит, какой она будет, так что постарайся забыть о том вздоре, что ты мне несла только что. Бальтазар может сделать тебя очень счастливой. А когда я вернусь с войны богатым человеком, то, может быть…
Мальчик вдруг замолчал и покраснел. Сначала я не поняла причину его смущения, но уже через несколько секунд до меня дошло, что, возможно, Ану и Агера связывали не только дружеские отношения. Представив себя в роли жены, я с трудом сдержалась, чтобы не рассмеяться. Однако уже в следующий момент мне стало не до веселья. На самом деле, это очень полезно, когда твоя мать — историк. Например, я точно знала, что в прежние времена я уже считалась бы достаточно взрослой для семейной жизни. Мысленно присвистнув, я показала своему потенциальному жениху воображаемый кукиш и сделала вид, что задумалась о чем-то, чтобы немного прийти в себя. Тем временем Агер, справившись со смущением, подытожил свою лекцию:
— Думаю, на сегодня достаточно с тебя. Я дома подумаю о том, что тебе еще рассказать. Ты тоже подготовь вопросы. Хотя, может быть, к тому времени к тебе уже вернется память.
— Очень на это надеюсь, — поддакнула я, не представляя, чем буду заниматься, как только останусь одна.
Мне нужно было вытянуть из него информацию, которая помогла бы мне быстрее слинять отсюда, однако проблема заключалась в том, что я понятия не имела, о чем нужно было спрашивать. С одной стороны, речи Агера говорили о том, что его общество было крайне ограниченным и отсталым. С другой, умела ведь вторая Ана гулять во сне — ученые из моего мира могли о таком только мечтать. Была ли эта способность уникальной — или здесь подобное считалось в порядке вещей? Девочка говорила, что ей обладали только избранные, но так ли это было, на самом деле? Наконец, я приняла решение и, тщательно подбирая слова, обратилась к мальчику:
— Скажи, а разве мы не можем сражаться с песчаными демонами с помощью снов? Прости, если несу чушь, но у меня в голове все перепуталось — никак не могу собрать мысли в кучу.
— Ну, это вообще не вариант, — как ни в чем не бывало, ответил Агер, из чего я сделала вывод, что он прекрасно понял, о чем идет речь. — С ними это не сработает, мы пытались. Лучшие из лучших пробовали пробраться сквозь коридоры сновидений, но из этого ничего не вышло.
— То есть перемещение работает только в одном направлении?
— Можно и так сказать, — кивнул мальчик. — Но все это не имеет никакого значения, потому что оборотный мир — всего лишь иллюзия. Все, что там есть, ненастоящее.
Это я ненастоящая?! Мне вдруг захотелось двинуть мальчишке по носу, чтобы он на себе ощутил всю нереальность моего существования, но я сдержалась и продолжила:
— А ты?
— Что — я?
— Гуляешь по ночам?
— Да, бывает, — усмехнулся Агер. — Видел там свое отражение, но тот второй я какой-то слюнтяй. Когда он увидел меня впервые, то испугался и орал, как девчонка. Я даже испугался, что он проснется. Сама знаешь, как это неприятно, когда подобное происходит. Так что я стараюсь не наведываться туда. Мне рассказывали, что один из наших как-то решил подшутить над своим двойником и напугал его, в то время как сам нес стражу на башне.
— И что?
— Что, что… Тот, второй, проснулся, а наш, естественно, моментально вырубился и грохнулся вниз. Сложно представить себе более глупую смерть. Хотя, честно говоря, он никогда особым умом не отличался — я его неплохо знал.
— А что происходит с нашими двойниками, когда мы умираем раньше срока?
— Понятия не имею, — с равнодушным видом пожал плечами Агер. — Почему тебя это беспокоит?
— Нет, это я просто так поинтересовалась, — я отмахнулась с деланым безразличием.
На самом деле меня этот вопрос волновал гораздо сильнее, чем я сама себе в этом признавалась. Действительно, если мы так сильно связаны, то не повлияет ли то, что происходит здесь, на мой мир? Возможно, военные конфликты, которые постоянно происходят на Земле, являются отражением ситуации в мире Бальтазара? То есть стоит прекратить это с одной стороны — и тогда с другой у людей пропадет потребность убивать друг друга? Эта мысль была настолько неожиданной, что я с трудом сдержалась, чтобы не озвучить ее. К счастью, мне удалось совладать с эмоциями, и мой собеседник лишился возможности убедиться в том, что его подруга окончательно съехала с катушек.