— Что-то меня клонит в сон…
Я показательно зевнула, надеясь на то, что мой гость поймет намек, и с трудом сдержалась, чтобы не улыбнуться, когда он с готовностью поднялся:
— Да, конечно. Спи, тебе нужно набираться сил. Надеюсь, что к следующей нашей беседе ты полностью придешь в себя. Я зайду утром, хорошо?
— Конечно, ты же знаешь: я всегда рада видеть тебя. Особенно если ты приносишь что-нибудь поесть.
— Значит, ты рада видеть меня каждый день, — отшутился мальчик.
Наклонившись ко мне, он чмокнул меня в щеку с таким спокойным видом, словно это было в порядке вещей. Меня еще никто не целовал, кроме моих родителей и вечно сопливого двоюродного брата, который был младше меня на целых семь лет. Так что я немного смутилась от неожиданности и втайне порадовалась тому, что в комнате было недостаточно светло для того, чтобы Агер заметил румянец, который разлился по моему лицу. Тем временем мальчик помахал мне рукой, еще раз пожелал скорейшего выздоровления и вышел за дверь. Несмотря на то, что меня переполняли самые разные эмоции, я не чувствовала в себе сил подняться. Казалось, что я на самом деле получила травму. Валяясь на жесткой кровати, я подумала о том, что, наверное, как раз в это время вторая Ана нежится в моей собственной постели. Интересно, смогу ли я, как и она, проникнуть в ее сон? Закрыв глаза, я сосредоточилась на образе двойника и попыталась представить ее рядом с собой, однако у меня ничего не вышло. Промучившись полчаса, я с раздражением отбросила в сторону кусок грубой ткани, который, по всей видимости, заменял покрывало, и уставилась в потолок. Рассматривая его неровную поверхность, я неожиданно почувствовала сильную сонливость. Понимая, что дрыхнуть сейчас совсем не время, я попыталась стряхнуть с себя оцепенение, однако это чувство было сильнее меня, и мои глаза сами собой закрылись — и снова открылись. Правда, теперь со мной рядом стояло зеркало. Во всяком случае, так мне показалось сначала, но уже спустя мгновение я поняла, что смотрела не на свое отражение, а на вторую Ану, которая с задумчивым видом сидела рядом. Резко сев на кровати, я автоматически протянула руку и попыталась схватить ее, но у меня ничего не получилось — образ девочки задрожал от колыхания воздуха, и она покачала головой:
— Ничего не выйдет. Я приняла меры.
— Ах, ты… — я не нашла нужных слов в своем арсенале ругательств. — Верни меня домой сейчас же, гадина!
— Нет.
Этот односложный ответ прозвучал как приговор, и мне пришлось приложить невероятные усилия, чтобы тут же не забиться в истерике. Возможно, мне так и следовало поступить, но я не хотела унижаться до мольбы, особенно перед самой собой — в конце концов, Ана в каком-то смысле была мной, пусть и не лучшей моей частью. Справившись с эмоциями, я, наконец, заговорила более спокойным тоном:
— Что ты собираешься делать дальше?
— Вот, так лучше, — с довольным видом кивнула моя гостья. — Ты молодец, быстро адаптируешься. Уже познакомилась с Агером? Он хороший парень, будь с ним ласковей.
— Мне не нужны твои советы! — внутри меня все клокотало, так что мне с трудом удавалось сдерживаться. — Я найду способ выбраться отсюда, и ты заплатишь за все, что сделала, можешь быть в этом уверена!
— Попытайся, — пожала плечами девочка, причем я заметила, что на ней была моя любимая кофточка, на которую я не сразу обратила внимание. — Вот только вряд ли у тебя что-то получится. Знаешь, почему Сол принял меня в ученицы?
— Не знаю — и знать не хочу! — злобно выпалила я, хотя, конечно, на самом деле думала иначе.
— В тебе говорит ярость, я это понимаю, — усмехнулась вторая Ана. — Поэтому не стану сердиться на тебя. Ты, наверное, знаешь о том, что каждый человек по-своему уникален, и что в каждом из нас есть и черная, и белая стороны? Можешь не отвечать. Суть в том, что грань между этими половинками зачастую так тонка, что ее невозможно разглядеть. Моя уникальность заключается в том, что я вижу эту грань. Кстати, мой учитель оказался не таким уж и непогрешимым, хотя сам он, конечно, об этом или не догадывается, или не хочет в этом признаваться.
— Не понимаю, к чему ты мне все это рассказываешь, — я осторожно вытянула руку перед собой и тут же отдернула ее — Ана была всего лишь миражом, проекцией, и я не могла прикоснуться к ней.
— А рассказываю я это затем, чтобы ты поняла, как выживать в этом мире, — моя собеседница не обратила внимания на мои манипуляции и продолжила свою речь. — Ты, конечно, можешь не слушать, но тогда у тебя не будет ни единого шанса. Я не горжусь тем, что сделала, но в этой жизни каждый сам за себя. Мне пришлось выбирать между твоей жизнью и моей — а ты бы что выбрала?