— Я очень надеюсь на то, что ты права.
В комнате повисло тяжелое молчание. Каждая из нас думала о своем. Я — о том, что Агер, как бы я к нему ни относилась, все же являлся для меня, прежде всего, средством для достижения поставленной цели, которой было выживание в этом мире и последующее возвращение домой. Ну, а Ольга, скорее всего, представляла себе первую встречу с сыном. Какой она была в ее мечтах? Понятия не имею. В тот момент меня больше беспокоила моя собственная судьба, и мне совершенно не нравилось, что она зависела от глупых предрассудков, вдолбленных в голову мальчишке, которому нравилось верить в свою зрелость. Несмотря на то, что я сама еще не считала себя взрослой, мне было совершенно ясно, что заставить подростка признать себя ребенком очень сложно. Для этого он должен был попасть в ситуацию, из которой не смог бы найти выхода самостоятельно. Эта мысль показалась мне удачной, и я, развив ее в своей голове, вдруг рассмеялась, чем сильно удивила Ольгу.
— Что так развеселила тебя, моя девочка? — обратилась она ко мне.
— Кажется, я придумала, что нам делать.
Я вскочила на ноги и принялась расхаживать, размахивая руками — наверное, со стороны это выглядело забавно, но в тот момент я об этом не думала. Идея, на самом деле, была очень удачной — и я даже удивилась, что она пришла в голову мне, а не моей более опытной собеседнице. Мама всегда говорила, что мне не хватает воображения. Что ж, если бы она увидела меня в тот момент, то, скорее всего, изменила бы свое мнение.
— Агер гордец, так? — начала я издалека, чтобы женщина могла проследить за моей мыслью. — Это не принижает его достоинств, не обижайся. Но ты сама говорила, что в мужчинах воспитывают это чувство.
Увлекшись, я не заметила, как начала обращаться к охотнице на «ты». Впрочем, Ольга тоже не обратила на это никакого внимания.
— Продолжай, — кивнула она.
— Он вряд ли прислушается ко мне — я ведь женщина. Ну, то есть, девушка. Не важно. Даже если он в меня влюблен, он все же еще мальчишка, и ему будет сложно признать свои ошибки.
— Не понимаю, куда ты клонишь. Постой… Влюблен в тебя?
— Это долгая история, — я нетерпеливо махнула рукой. — Не сбивай с мысли. Если я расскажу обо всем Агеру, он, чего доброго, решит, что у меня не все в порядке с головой, и доложит своему руководству. Тогда всему конец. Я-то, возможно, смогу выкрутиться, а вот до тебя точно доберутся.
— Руки коротки, — усмехнулась женщина.
— Даже если и так, это никак не поможет нам, — возразила я. — У меня другое предложение.
— Слушаю тебя.
Прежде чем перейти к главному, я помолчала несколько секунд, подбирая нужные слова, и, наконец, посвятила Ольгу в план, который лично мне показался идеальным:
— Я говорю Агеру, что хочу посмотреть на то, как он охотится. Ты нас видела вместе в лесу хоть раз?
— Нет, ни разу, — отрицательно мотнула головой женщина. — Зачем ты спрашиваешь?
— У меня травма головы, забыла? — напомнила я про свою версию потери памяти. — Ну, да ладно. Это даже лучше — значит, твой сын быстрее поверит мне. Мы с ним зайдем подальше, и я заманю его, куда скажешь.
— Зачем?
— Это самое важное. Ты сможешь сделать такую ловушку, чтобы он не смог освободиться?
— Конечно, — гордо выпрямилась охотница. — Агеру еще нужно, как минимум, лет пять провести в лесу, чтобы узнать хотя бы половину из того, что известно мне.
— Вот и чудесно! — я радостно потерла руки. — Я думаю, что твой сын выслушает тебя только в том случае, если у него не будет выбора. А там уже все будет зависеть только от его собственной порядочности. Ну, и от твоей убедительности. Кроме того, какое бы решение он ни принял, лучше будет, если все произойдет вдали от Бальтазара и его прихвостней. Даже если Агер откажется признавать тебя, у нас будет время скрыться.
— Как просто ты говоришь об этом! — удивилась Ольга. — Будто для тебя это ровным счетом ничего не значит.
— О чем ты?
— Разве тебе не жалко будет бросать все, что тебе дорого?
— Например?
— Привычный уклад, — женщина принялась загибать пальцы, — положение в обществе, сытая жизнь, твои друзья, учителя… Не каждой выпадает шанс попасть в храм Иштар. Неужели все это ничего для тебя не значит?
— Абсолютно ничего, — рассмеялась я, не зная, как еще реагировать на перечисление всех этих сомнительный для меня ценностей.
— Как такое вообще может быть возможным? — продолжала изумляться моя собеседница. — Ты ведь совсем еще ребенок, откуда такие зрелые мысли?