— Ах, ты, вонючка! — заорал он на Фирмика, который в это время пытался подняться на ноги. — Как смеешь являться сюда без разрешения?!
Скорее машинально, чем осознанно, я встала между грубияном и своим слугой. Конечно, у меня не было никаких шансов, если бы он вдруг решил разделаться со мной, но тогда я об этом не думала — внутри меня все клокотало, и я набросилась на мужчину с яростью, которую не ожидала от себя:
— Как ты обращаешься с моим слугой, свинья?! — я размахивала руками прямо перед лицом незнакомца, который, заметив меня, сразу сдулся и теперь имел пришибленный и виноватый вид. — Ты знаешь, что с тобой теперь будет?
Конечно, я и сама этого не знала, но решила, что угроза не помешает. Мне никогда прежде не приходилось кричать на взрослых людей, однако я не раз видела, как мама, спокойнейший по своей природе человек, ставила на место зарвавшихся мелких чиновников, уверенных в своей вседозволенности. Здоровяк не производил впечатления важной шишки, из чего я сделала вывод, что, скорее всего, у него здесь не было никакой реальной власти. Сейчас я понимаю, что мне тогда просто повезло — если бы я попробовала вести себя так с кем-то из посвященных, то, скорее всего, мое путешествие закончилось бы, так и не начавшись. Однако, как говорится, дуракам и новичкам удача улыбается, и мне удалось выйти победительницей из этой ситуации. Громила стушевался и, пробормотав извинения, поспешил скрыться внутри здания. Выкрикнув что-то обидное ему вслед, я обернулась и заметила, как Фирмик, который уже успел подняться, смотрит на меня расширенными от ужаса глазами. Впрочем, в них читалось еще что-то. Благодарность? Уважение? Не знаю. Возможно, и то, и другое — я не успела определить, потому что все это длилось недолго. Уже спустя секунду старик засуетился и вошел в помещение, на этот раз предусмотрительно оглядевшись, чтобы не нарваться на очередную оплеуху. К счастью, больше внутри никого не было, и он, вздохнув с облегчением, поманил меня за собой. Еще несколько поворотов, пара лестничных пролетов — и мы оказались перед дверью, выкрашенной в синий цвет. Она странно контрастировала с тем, что я видела до этого — ее отделка отличалась подчеркнутым изяществом, а материал, из которого она была изготовлена, мне так и не удалось определить.
— Ну, чего же ты ждешь? — спросила я у своего проводника. — Входи, я за тобой.
Но в ответ старик так активно замотал головой, что я испугалась, что она отвалится. Состроив испуганную гримасу, Фирмик отступил в сторону, почтительно поклонившись мне и жестами показывая, что дальше я пойду сама. Конечно, это мне не понравилось, но слишком уж уверенным выглядел мой слуга, так что я не стала настаивать. Возможно, ему, на самом деле, нельзя было входить в эту святую святых. Поколебавшись несколько мгновений, я взялась за ручку, украшенную замысловатой резьбой, и, прежде чем войти, попросила старика дождаться моего возвращения. Амелу понимающе улыбнулся, и я, выдохнув, открыла дверь в неизвестное.
Первым и самым ярким чувством, которое я испытала, было недоверие. Да, именно так. У меня возникло ощущение, будто я погрузилась с головой в мутную болотную жижу и вынырнула в совершенно ином месте, где буквально все было не похоже на то, что я видела до этого. Сама атмосфера была другой — от нее веяло теплом и уютом. Несмотря на огромные размеры помещения, в котором я оказалась, оно не создавало впечатления музейности. Напротив, здесь все было на своем месте. Недоставало разве что ангельского хора и лепестков роз под ногами. Стоило мне подумать об этом, как я почувствовала, что иду по чему-то мягкому. Опустив взгляд вниз, я остановилась и уставилась на пол — он был усыпан лепестками роз, причем выглядели они именно так, как я себе их представляла. Услышав ровный хор детских голосов, я почувствовала, что у меня голова идет кругом. Чтобы убедиться в своей догадке, я закрыла глаза и представила себе, как вокруг меня летают птицы, и когда ощутила на своей щеке легкое колебание воздуха, то уже знала, с чем столкнулась. Все это было лишь иллюзией и происходило исключительно в моем воображении — ничего этого, на самом деле, не было. Как только я это поняла, красота исчезла, и я очутилась в абсолютной пустоте. Это сложно описать словами, но пустота — именно то определение, которое подходило лучше всего к месту, в которое я попала. Ни цвета, ни четких границ — ничего. Взглянув себе под ноги, я автоматически взмахнула руками и едва не потеряла равновесие: внизу ничего не было, и мне показалось, что я вишу в воздухе. Мне приходилось читать о космонавтах и их ощущениях, когда они находились в невесомости, и я поняла, что здесь было что-то иное — возможно, я была внутри какого-то тренировочного комплекса, с помощью которого преподаватели выявляли пределы фантазии своих подопечных. Если это так, то мне нужно было быть крайне осторожной, чтобы не выдать какой-нибудь образ из своего мира. Вряд ли было бы уместным, если бы прямо передо мной вдруг оказался автомат с газировкой. Едва я подумала об этом, как тут же из ничего возник привычный агрегат с рекламой всевозможных вредных напитков, которые я иногда тайком потребляла, несмотря на запреты родителей. Вскрикнув от неожиданности, я сжала руками голову и представила себе телегу, в которой только что прибыла в храм. Как оказалось, я сделала это вовремя, потому что уже в следующий момент часть пространства в нескольких метрах от меня завибрировала, и через несколько секунд в нем образовался мерцающий проход, из которого вышел высокий старик с длинной седой головой и в светлом балахоне. Прям Гендальф, подумала я, поразившись внешнему сходству незнакомца с моим любимым литературным героем. К счастью, у меня хватило самообладания, чтобы не стоять с открытым от удивления ртом, и я почтительно склонилась перед старцем.