— Что ты нашел?
Я осторожно тронула его за плечо, но он отреагировал не сразу. Сжимая что-то в руке, Агер выглядел растерянным, чего я за ним прежде ни разу не замечала. Прошло, по меньшей мере, три минуты, прежде чем он ответил на мой вопрос.
— Не знаю. Я ничего не понимаю.
Когда он раскрыл ладонь, я ожидала увидеть там что-то страшное, и была немного разочарована, когда передо мной оказались два простых металлических перстня, потемневших от времени.
— И что? — я толкнула Агера, чтобы тот пришел в себя. — Ну, кольца. Безделушки. У меня есть похожие. Что тебя так испугало?
— Посмотри на эмблемы, — мальчик поднес перстни к самому моему лицу, и я брезгливо отстранилась. — Ничего не замечаешь?
— Ну, солнце на одном изображено, — я пригляделась внимательнее. — На втором — луна. Что такого?
— Да что с тобой?! — возмутился мальчик. — Я понимаю, что ты башкой долбанулась, но не до такой же степени!
— Объясни, наконец! — я тоже повысила голос. — Может быть, тогда я что-то вспомню.
Агер выглядел потрясенным и рассерженным одновременно, но, вероятно, рассудив, что не стоит ссориться, вздохнул и уже спокойным тоном объяснил:
— Солнце — символ Бальтазара. Луна — знак демонов. Теперь понятно?
Понятно ли мне было? Наверное, нет. Подумав, я решила, что в моем положении было бы глупо изображать из себя всезнайку, и призналась в этом мальчику. Он некоторое время молчал, рассматривая артефакты, которые все еще держал в руке. Наконец, он спрятал их в карман и почесал затылок.
— Это очень странно. Такого вообще быть не должно, и я, честно говоря, не знаю, как объяснить то, что мы увидели. Но я постараюсь.
Сказав это, Агер принялся расхаживать по комнате, при этом рассуждая вслух. Казалось, его нисколько не заботило соседство покойников.
— Похоже, эти двое были представителями противоборствующих сторон, — охотник кивнул в сторону останков. — Но то, в каком положении мы их нашли, говорит о том, что они занимали равное положение. Во всяком случае, так считали люди, которые их поместили сюда.
— Как это — поместили? — я подумала, что Агер, должно быть, забыл о том, как мы проникли в помещение.
Вместо ответа мальчик подошел к одному из мертвецов и, приподняв одежду, продемонстрировал толстую веревку, которой тот был привязан к своему трону. Поморщившись от отвращения, я отвела взгляд.
— Видишь — их посадили сюда уже после смерти.
— Как же те люди, что сделали это, вышли отсюда?
— Скорее всего, так же, как мы вошли, — Агер кивнул в сторону пролома в стене. — Разобрали часть стены, а потом снова заложили ее. Но это не важно. Суть в том, что представитель демонов находится в одном помещении с нашим жрецом — такое даже в теории представить почти невозможно.
— Почти?
— Да, — мрачно констатировал мальчик. — Я не хочу думать об этом.
— А ты попытайся.
Меня всю трясло от любопытства, и я испугалась, что Агер вдруг замкнется в себе и замолчит. У меня уже была своя догадка по поводу увиденного, и мне было крайне важно услышать, что по этому поводу думает мой друг. К счастью, юный охотник, похоже, было не настолько зациклен на местных религиозных доктринах, чтобы не обращать внимания на то, что было у него под самым носом. Вздохнув, он с задумчивым видом присел на корточки и начертил на пыльном полу линию.
— Представь, что это граница между нашими землями, — объяснил он свой рисунок. — Мы находимся как раз на ней. Отсюда до нашей деревни и до первого форта песчаных демонов примерно равное расстояние. И если предположить… Я говорю гипотетически, помни об этом. Так вот, если предположить, что когда-то наши народы жили в мире, то получается следующее. По какой-то причине они поссорились — и Бальтазар отошел на запад, а те, другие, на восток. И с тех пор мы воюем. Но это все маловероятно, конечно.
— А когда, ты говоришь, это произошло? — я не обратила внимания на последнюю фразу и задала беспокоящий меня вопрос. — Когда началась война?
— Сложно сказать, — пожал плечами Агер. — Если в наших летописях и есть эта информация, то мне о ней ничего не известно. Учителя вообще упоминали об этом вскользь, так что, возможно, они и сами ничего не знают.