— Всем вам известно, что покушение на пленников Мастера равносильно покушению на самого Мастера, — прокричал мужчина, обернувшись к людям, которые опускали глаза под его взглядом. — И вы все знаете, что за этим должно последовать.
Произнеся эти слова, Ламар одной рукой схватил старика за волосы, а другой выхватил из-за пояса кинжал, который мне показался размером с хороший тесак. Не знаю, что со мной случилось в тот момент — сомневаюсь, что я отдавала себе отчет в своих действиях. Скорее всего, сказались и переживания предыдущего дня, и накопившаяся моральная усталость, и мои убеждения о том, что нет ничего ценнее человеческой жизни — или все вместе. Как бы то ни было, но я выпрыгнула из повозки и повисла на руке Ламара:
— Не надо!
Скорее всего, он не ожидал от меня такого. Да что там, никто не ожидал, включая и меня саму. Опешив в первый момент, мужчина, тем не менее, очень быстро пришел в себя и попытался стряхнуть меня. Однако у него ничего не вышло: одной рукой он продолжал удерживать старика, который, почувствовав, что помощь пришла с совершенно неожиданной стороны, снова задергался, а во второй у него было острое как бритва оружие, и он боялся поранить меня. Конечно, шансов у меня не было никаких, и все должно было закончиться очень быстро, но, к счастью, секундного замешательства оказалось достаточно для того, чтобы провинившийся сумел собраться с последними силами и рвануться в сторону. Ламар ошалело взглянул на свой кулак, в котором остался клок седых волос, и, наконец, придя в себя, осторожно, но уверенно оторвал меня от себя и поставил на ноги. К тому моменту старик успел откатиться в сторону и заползти в толпу, которая расступилась и тут же сомкнулась за ним. То ли мой конвоир был потрясен моим поведением, то ли, на самом деле, не слишком хотел поймать беглеца, но только он не погнался за ним. Вместо этого он, наклонившись, некоторое время пристально смотрел мне в глаза. Не знаю, что там можно было разглядеть, но, выпрямившись, мужчина сделал знак своим помощникам вернуть меня на место, а сам с задумчивым видом подошел к своей лошади и, не говоря лишних слов, продолжил свой путь.
Все произошло очень быстро и словно не со мной, и еще несколько минут я пребывала в полуобморочном состоянии — меня всю трясло от возбуждения. Только когда площадь осталась позади, до меня, наконец, дошло, какой опасности я себя подвергла, и я, почувствовав приближение панической атаки, сунула руку в карман. Однако это не слишком помогло — похоже, кольца и сами не понимали, как следует расценивать мой поступок. Поймав себя на мысли о том, что начинаю воспринимать их как живых существ, я закрыла глаза и тут же увидела лицо спасенного мной старика. Все же кольца помогли: они сделали так, что я теперь видела все словно на картинках — каждый кадр в отдельности. Старик при ближайшем рассмотрении оказался щуплым мужчиной средних лет, и его седые волосы можно было объяснить, скорее, тяжелой жизнью, нежели возрастом. Момента броска я не видела, но напряженное лицо Ламара говорило о том, что он ожидал чего-то подобного. Значит, не все так спокойно в Датском королевстве, подумала я. Или местные жители не согласны с политикой Мастера, или их ненависть к врагам настолько велика, что они не видят разницы между солдатами и девчонкой. Впрочем, еще неизвестно, кто хуже — воин, пришедший убивать, или жрица, благословившая его на это. Для того чтобы понять это, мне пришлось посмотреть на себя глазами того, кто пытался убить меня. Как только я сделала это, все встало на свои места. Да, я представляла для них большую опасность, чем тот же Агер. Если бы Ана осталась в своем мире, она бы уже, скорее всего, стала частью правящей элиты в системе Бальтазара и, соответственно, вскоре на ее совести были бы десятки, а то и сотни загубленных жизней. Представив себе это, я провела ладонью по лицу, чтобы отогнать тяжелые мысли, а когда отняла руку, заметила, что Ламар, поравнявшись со мной, смотрит на меня в упор. Не зная, как стоит реагировать, я улыбнулась с виноватым видом и помахала ему рукой:
— Привет. Сердишься?
Прежде чем ответить, мужчина оглянулся и, только убедившись в том, что рядом никого нет, приблизился вплотную ко мне и кивнул в сторону извозчика:
— Он глухой. И — нет, не сержусь. Я удивлен. С чего ты вдруг бросилась на меня?
— Не хотела, чтобы ты убил того человека.
— Что тебе до него? Разве вас этому учат в ваших храмах?
— Не совсем… — мне было сложно говорить на эту тему, особенно учитывая тот факт, что я, похоже, знала меньше о своей предполагаемой жизни, чем мой собеседник. — Но у меня ведь и своя голова есть на плечах, могу отличить добро от зла.