— Все не важно, — кто-то будто нашептывал это мне. — Забудь о проблемах, они не настоящие. Только ты — и огромная Вселенная. Вы части друг друга, смирись с этим.
Я уже начала склоняться к мысли о том, что не имею ничего против того, чтобы стать частичкой мироздания и отказаться от собственного «Я». Но, к счастью, дальше дело не пошло — я отключилась.
Я сидела на кровати в своей комнате — не той, что оставила мне Ана, а в моей настоящей спальне в новом доме. В первый момент мне показалось, что я добилась своего, и, вскочив на ноги, я кинулась было к двери, чтобы проверить, как там мама, но, сделав пару шагов, остановилась. Прямо передо мной за письменным столом сидела моя копия и что-то старательно выводила на листе бумаги.
— Ну, здравствуй, — я постаралась отразить в голосе презрение, которое испытывала к мерзкой девчонке, которая по странной иронии судьбы выглядела в точности как я. — Ты, вижу, неплохо устроилась в моей жизни.
Но Ана не ответила — она вообще никак не отреагировала на мои слова, словно меня и не было. Окликнув ее еще раз, я подошла к столу и заглянула в лист, на котором девочка выводила какие-то слова. Но сколько я ни старалась, не смогла разобрать ничего — буквы были знакомыми, но общего смысла я уловить была не в силах. Так бывает, когда читаешь научную литературу. Вроде бы вы с писателем говорите на одном языке, но ты не в состоянии понять ничего, кроме отдельных оборотов, и текст превращается в сплошное полотно неизвестных тебе терминов. Понимая, что дело, скорее всего, не в содержании записки, а в моем его восприятии, я выпрямилась и прикоснулась к плечу Аны. То есть, попыталась это сделать. В следующий момент я обнаружила себя снова сидящей на своей кровати, в то время как моя копия продолжала трудиться, высунув язык от усердия. Протерев глаза, я решила сделать еще одну попытку, хотя уже начинала подозревать ее бессмысленность. Все произошло так же, как и в первый раз — я снова сидела на смятой простыне в окружении подушек, а девочка невозмутимо выводила свои каракули. Тот же результат я получила после того как попыталась открыть дверь, чтобы выйти из комнаты.
Наверное, это односторонняя связь, предположила я единственное, что пришло мне в голову. Ана вычеркнула меня из своей жизни, и теперь я никак не могла повлиять на то, что происходит за пределами моего нового мира. Злость, которая сначала вспыхнула во мне, быстро улеглась — и я даже почувствовала что-то похожее на удовлетворение. Возможно, это кольцо так влияло на меня, но мне вдруг пришло в голову, что это даже хорошо — теперь все было в моих руках, и никто, в том числе и это существо, сидящее на моем стуле за моим столом в моей комнате, не могла помешать мне. Да, это своеобразная интерпретация ощущения свободы, но в тот момент она меня полностью устроила.
Постояв некоторое время рядом с Аной, я обвела комнату внимательным взглядом, стараясь запомнить все до мельчайших подробностей, и неожиданно для себя усмехнулась: я всегда, еще с раннего детства, мечтала о волшебном приключении — и вот, получила. А бывшая жрица забрала то, чего я раньше не ценила — обычную, скучную жизнь. Что ж, каждому свое. Возможно, она еще пожалеет о своем выборе.
Когда я открыла глаза, рядом с моей повозкой ехал Ламар, держа в руках зажженный факел, от которого исходил достаточно приятный аромат, напомнивший мне восточные благовония. Ощупав кольцо, я убедилась в том, что оно все это время было повернуто знаком внутрь, и, стащив его с пальца, незаметно сунула в карман.
— Изволила проснуться? — Ламар взглянул на меня с улыбкой — похоже, теперь настало время хорошего парня, и он снова стал приятным и обходительным. — Я впечатлен.
— Чем? — я с наслаждением потянулась и отметила про себя, что непродолжительный сон пошел мне на пользу — голова была на удивление ясной, и от прежних переживаний не осталось и следа.
— Редко можно встретить человека, который, оказавшись в твоей ситуации, способен так безмятежно спать. Это внушает уважение.
— Просто вздремнула ненадолго, ничего особенного, — я отмахнулась от мужчины, хотя прекрасно понимала, о чем он говорит. — Ожидание смерти хуже самой смерти — слышал такое выражение?
— Нет, — покачал головой Ламар. — Кто это сказал?
— Понятия не имею, — я пожала плечами. — Но, думаю, это был умный человек.
Прежде я редко задумывалась о том, кем были авторы известных изречений, и теперь предположила, что подобные мысли с одинаковой долей вероятности могли прийти в голову как изощренному в своем ремесле палачу, так и его жертве.