Сказав это, Ламар подозвал кого-то из ближайших охранников, а сам отправился вперед. Мне показалось, что я смогла уловить грусть и досаду в его глазах, но я не была в этом уверена — в конце концов, он, по его же собственным словам, был всего лишь моим конвоиром, который вез меня к месту возможной казни. Сколько таких уже было у него? Сколько еще будет? Представив себе, что он уже вел подобные разговоры сотни раз, я нахмурилась, но тут же отогнала от себя эти деструктивные мысли и образы. Ламар был прав: мне нужно было думать, прежде всего, о себе и о том, как доказать местному управленцу, что меня можно оставить в живых.
Ставка Мастера не произвела на меня особого впечатления — она была сравнительно небольшой и немноголюдной. Впрочем, это могло объясняться тем, что мы прибыли достаточно поздно, но какие-то выводы я все же сделала. Честно говоря, я рассчитывала увидеть что-то более солидное, особенно учитывая грандиозное строение, в котором обитал Бальтазар. Впрочем, я не знала этого наверняка — возможно, его там и не было вовсе. Все, что я успела заметить перед тем, как меня завели в приземистое здание барачного типа, это несколько строений, в которых могло располагаться все, что угодно — от жилых помещений до продовольственных складов. Вопреки моим ожиданиям, меня не бросили в какой-нибудь зиндан и не приковали к стене. Комната, в которой я оказалась, больше была похожа на кладовку. Примерно два на три метра, с одной кроватью, стулом и тазиком, о назначении которого я старалась не думать. Брезгливо поморщившись, я присела на самый край кровати и взглянула в крохотное окно под самым потолком, сквозь которое можно было разглядеть часть Луны. Почувствовав приближение панической атаки, я уже приготовилась сунуть руку в карман, но в последний момент передумала: мне нужно было учиться контролировать свои чувства самостоятельно, чтобы не попасть в зависимость от колец.
Закрыв глаза, я сделала несколько глубоких вдохов и постаралась взглянуть на ситуацию с другой стороны. Да, я находилась в тюрьме, и утром меня будут судить за преступления, к которым я не имею никакого отношения. Самым паршивым было то, что я не могла рассказать правду — местные умники вряд ли будут пытаться разобраться во всех тонкостях моей истории и просто избавятся от меня. Но существовала и светлая сторона. Во-первых, Агеру удалось скрыться, и у меня все еще оставалась надежда на то, что он придумает способ вытащить меня отсюда. Во-вторых, от Бальтазара-то нам все-таки удалось сбежать, а это уже хорошо. В-третьих, со мной были Ольга и Фирмик, которые смогут подтвердить, что я не причастна ко всяким пакостям, которые противоборствующие стороны устраивали друг другу. И, наконец, моя конечная цель — она могла сыграть главную роль во всем этом спектакле. Я направлялась к незанятым землям, а там, по общему мнению, меня ждала смерть. Так зачем казнить меня, если я все равно должна буду погибнуть? Меня совершенно не волновала степень правдивости сказок, которыми кормили местных жителей — более того, я была практически уверена в том, что в них было гораздо больше вымысла, нежели реальных фактов. Эта мысль в какой-то мере успокоила меня, и я почувствовала глубокое удовлетворение от того, что смогла справиться самостоятельно, без помощи допинга в виде перстней, которые все еще лежали в моем кармане. Однако, вспомнив о том, какое действие они производили на меня, даже просто находясь в непосредственной близости, я снова расстроилась — все же я еще не была готова даже подумать о том, чтобы расстаться с ними. Конечно, подобное решение было бы глупым, но мне очень хотелось верить в свою исключительность, а кольца каждый раз напоминали мне о том, что именно их сила помогла мне выбраться целой и невредимой из передряг, которые раньше точно добили бы меня на раз. В то же время я отдавала себе отчет в том, что в создавшейся ситуации не могла позволить себе отказываться от любой помощи, даже если она наносила вред моему эго.
Примерно с такими мыслями я сунула руку в карман, вытащила кольца и надела их. Ощутив уже привычный прилив сил и уверенность в том, что все идет как нужно, я прислонилась спиной к прохладной стене и закрыла глаза, скрестив руки на груди. Наверное, талисманы решили, что мне не стоит больше переживать по поводу того, что от меня не зависело, потому что я моментально провалилась в сон.
Когда я, почувствовав, как кто-то трясет меня за плечо, открыла глаза, мне показалось, что прошло всего несколько минут, однако я тут же поняла, что ошиблась — сквозь окно пробивались солнечные лучи, которые освещали пылинки, висящие в воздухе. Зевнув, я перевела взгляд на человека, который прервал мой сон, и разочарованно вздохнула: передо мной было совершенно незнакомое женское лицо. Лет сорок-сорок пять, машинально определила я. Хотя, может быть, и меньше, если она всю жизнь занималась тяжелым физическим трудом. Убедившись в том, что я проснулась, женщина выпрямилась и кивнула в сторону выхода: