Тем временем рабыня («Ветте. Её зовут Ветте».) обдумала полученную информацию и решила её уточнить: - А наставник? Ему ничего не было за то, что он тебе помог? - Ну, мне приказали его убить и принести правую руку в доказательство выполнения приказа. Руку я принесла - сейчас кибертех хорошо развит, проживёт как-нибудь. Тви'лекка посмотрела на неё с уважением и жалостью. Потом вдруг вздрогнула: - Погоди. А когда Барас от тебя избавится, меня что, тоже в расход? Ронвен грустно усмехнулась. - В точку. А пока мы обе можем быть полезны. Так что, подруга, - это слово она несколько иронично подчеркнула, - лучше нам держаться вместе и постараться выжить. Шанс у нас есть. «Шанс всегда есть».
***
А Риану снилась Велена. Его жена, которую на Кореллии убил один из местных зеленых джедаев. Какой-нибудь Альцион или Редрик - Риан никогда не интересовался его именем. Он и женой-то не особенно интересовался: она была нужна как часть дворянского обихода, формальность, залог продолжения рода. И ей он был столь же неинтересен. Дворяне и дворянки редко женятся по любви - для этого есть любовники и любовницы, брак же нужен для политики и евгенического отбора. Одна из тысяч фальшей Империи, которые заставили его обратиться сперва в реваниты, а теперь и в джедаи.
И всё же, Велена ему снилась. Велена, которую убили джедаи на Кореллии. Которая была ему безразлична и слегка раздражала тем, что передала дочери свой изъян - тёмную кожу, знак того, что её предки мешали кровь с инженерами. Что её кровь недостаточно чиста, хотя её дед и сидит в Тёмном Совете. Она в ответ злобно говорила, что ярко-красная кожа у тех, чьи предки не гнушались массасси. Зачем эти сны? Почему именно она? Почему не дочь?
Дочь он оставил нехотя. Ему было больно, ему было стыдно, но он смотрел правде в глаза: Ронвен росла и выросла имперской дворянкой. Она не задавала вопросов, не сомневалась, не чувствовала болезненной фальши вокруг. Он учил её быть добрее и терпимее - она слушалась; приглашённая из Академии наставница Рагат учила её не сдерживать свой гнев, ненавидеть и потакать страстям - она слушалась. Он учил её обращаться с рабами, как с обычными подчинёнными - она слушалась; наставники приказывали оттачивать на рабах удары - она слушалась. Если бы он сказал ей идти за ним в джедаи - она и тут бы послушалась, но что толку? Она осталась бы той же равнодушной дворянкой, которая поступает так, как приказывают и не задумывается, зачем или почему. Или он просто оправдывает себя? Пытается простить себе непростительное, обвиняя во всех грехах свою жертву?
«Джедай не привязывается. Он должен любить, любить всем сердцем, всем существом, всей душой - но не привязываться. Его любовь не направлена на кого-то одного, но принадлежит всем равно и одинаково». Наверное, эти сны, эти сомнения свидетельствуют о том, что Риан - плохой джедай, но ведь он учится. Он старается. Нельзя сразу стать совершенством, говорил Джорвал, это всегда долгий путь, полный испытаний. Риан отрёкся от пути реванитов, как от полумеры, но это не значит, что он отрёкся от всего того опыта, который реваниты ему дали.
Риан устало повернулся на другой бок и попытался снова заснуть. Ещё сутки - и омнибус доползёт до Тифона. Мастер Брага сказал, там его ждут. Значит, он прошёл первое испытание - терпением, допросами, совестью. Его выпустили из заключения. Его примут. Он станет джедаем.
***
А вот Вектору Хюллису спалось хорошо, просто он уже проснулся, оделся и сидел с датападом в руках, вчитываясь в убористые строки текста. Сегодня, впрочем, он был не Вектором, а совсем другим человеком. Он - Комари Шив, дворянин с окраинной планетки Набу, одной из тысяч, разрывающихся между Империей и Республикой. Внешне его цели далеки от политики: он этнограф-любитель и направился на Тифон изучать быт и нравы местного племени тви'лекков. Но на самом деле, разумеется, всё сложнее: Комари должен убедить джедаев вмешаться и остановить гражданскую войну, разрывающую его родину. Дом Шив за это обеспечит вхождение Набу в Республику и открытие всех газовых шахт для разработки, а Республика в благодарность закрепит право представительства в Сенате за домом Шив. Карманные страсти, ничтожные амбиции, жалкие награды - провинциальная политика, деревенская дипломатия. Но Комари кажется, что это всё всерьёз, всё по-настоящему, и он чувствует себя невероятно важной персоной...
Вектор посмеивается над ним, но незло: не всем ведь быть гениями переговоров и светилами политической мысли. «В сущности, большинство дипломатических корпусов состоит из вот таких вот Комари». Ему даже жаль этого, выдуманного им на коленке, набуанского политикана. Ведь если вдруг ему удастся убедить джедаев вмешаться - это поставит крест и на республиканских амбициях, и на амбициях прореспубликанских Шивов. Сверх-закрытое общество, где культ королевы Ирем, союзницы Экзара Куна, постепенно из маргинального превращается в государственный, едва ли обрадуется ребяткам, со светаками наперевес лезущими в их сложные семейно-племенные дела во имя непонятно какого мира. Разумеется, Империя, с её политикой невмешательства, покажется им куда привлекательнее... Бедный, бедный Комари! Если бы он существовал, его добрые намерения точно вымостили бы дорогу в Ад. Причём, как это нередко выходит, лично для него.