Калатош погасил меч и внимательно осмотрел своего гостеприимца. - Что это было? - строго спросил он. У Реута не было сил и он только помотал головой: не знаю, мол. - У тебя комм-браслет не работает. Плохо. - Очень. - Он тебя пил. Как чашу с вином, до дна, - задумчиво сообщил тогрут. - Зачем? - А то я знаю. Раньше он так не делал.
«Эхо Нафемы», - снова толкнулось в висках. Откуда здесь это эхо?
Калатош осторожно помог ему встать на ноги, засучил рукав и вколол-таки розовую дрянь, которая должна была "выравнивать узор", что бы это ни значило. Хорошо, когда рядом всегда кто-нибудь есть - кто-нибудь, готовый помочь и поддержать, кто-нибудь, способный это сделать...
Последним усилием воли послав одного из младших духов за подмогой, Реут окончательно потерял сознание.
_____________________________________________________
[1] Классическая ситская пьеса. Лорд Эмнет мстил убийце своего отца и матери-предательнице, в процессе все умерли, а в конце пришли республиканские войска, похоронили умерших с воинскими почестями и навели демократию. [2] "Реван: Нерассказанная история". Артхаусная мелодрама об обречённой любви Реван и её дроида, полная Небанальности, Режиссёрских Ходов, Визуальных Метафор и других ужасных вещей. [3] Лишенцы - старинное имперское название юужань-вонгов (от "лишенные Силы", понятно).
Глава седьмая: Лорды
Уже после первой недели на Тифоне Риан осознал: если он не хочет отказываться от мечты, единственный выход - сцепить зубы и терпеть. И нет, не то, чего он ожидал с самого начала - не ненависть к ситам, не тяжелые тренировки, не то, что у него отняли его посох. Даже не необходимость каждый раз мысленно пересчитывать каасские метры и минуты в корускантские[1], хотя она бесила.
Нет, ему приходилось терпеть, когда учительница не считает нужным сменить замызганное платье или хотя бы снять запачканные в земле рабочие перчатки, приходя на официальные мероприятия. Терпеть, когда взрослые равнодушно бросали малолетних падаванов под "присмотр" падаванов чуть постарше. Терпеть, когда строгие учителя напоминали, что Орден есть слуга Сената и ни один джедай не может сомневаться в республиканских законах и правилах. Терпеть жестокость и равнодушие по отношению к бедным тви'леккским переселенцам и абсолютный отказ признавать местных туземцев за разумную расу. Он упрямо напоминал себе слова наставника Джорвала, сказанные во время одного из больших диспутов: «Любая организация создана людьми, а люди по определению несовершенны. Ищи правды в заветах, а не в повседневности». И столь же упрямо забывал ответ Торрена на том же диспуте: «Повседневность неизменно отражает завет».
Да, реванитские диспуты!.. Как он скучал по ним теперь - по этим великим полям интеллектуальных сражений, где на равных сходились ситские лорды и простые горожане! Скучал тем более, что здесь, на Тифоне, диспутом называли крайне странное времяпровождение. Сначала следовало написать речь; потом послать её на утверждение старшим мастерам и переправить в соответствии с их замечаниями; потом послать её всем оппонентам, получить от них список вопросов и составить ответы на вопросы, которые послать старшим мастерам и оппонентам, потом поправить ответы в соответствии с их замечаниями... Потом всё это заучивалось наизусть и декламировалось перед аудиторией с той долей артистизма, которая была у каждого из декламаторов. Смысл всей комедии, по словам мастера Квильба, был в том, чтобы «Продемонстрировать молодёжи возможности мирных разногласий в интерпретации нашего учения и вместе с тем не выйти за пределы мирности». По мнению самого Риана смысла не было вовсе.
И всё же, он не жалел - даже не потому, что «Джедай не сожалеет, ибо не питает пустых надежд». Нет; подобная высота просветления была от него ещё очень и очень далеко. Он не жалел потому, что всё-таки получил желанную, невозможную, пьянящую свободу быть собой, а не безликим сит-лордом, скорлупкой из обычаев, правил и понятий, внутри которой - пустота. Каллиг, один из самых активных реванитских ораторов, как-то говорил против рабства, выдвигая идею, что оно - цепь, которая в равной мере связывает обе стороны, и господ на самом деле не существует. Мысль, конечно, грубовато выраженная и излишне смелая; но своя правда в ней была.
Вот он, лорд Риан Рантаал - что он сделал в своей жизни сам? А ведь у него было преимущество сиротства, за него ни разу не решали ни родственники, ни родители - не было их. Но вместо них, кажется, была вся Империя, которая диктовала: в одиннадцать лет - в послушники на Коррибан, в семнадцать - в личные подмастерья на Каас, в двадцать один - жениться, в двадцать три стать отцом и в двадцать четыре - лордом... дальше следовало звание Дарта в сорок пять и кресло в Совете тогда, когда от него наконец устанут и захотят избавиться. Даже братство реванитов, как бы много оно ни дало ему, было частью этой рутины. «Если ты не такой, как все - найди свой сорт не таких и будь, как они» - множество скучающих или недовольных жизнью юных ситов искали себе развлечения в модных ересях. Впрочем, братство нашло свой способ противостоять заразе: их терпели ещё и как истинных санитаров леса, чьё Паломничество ежегодно отправляло к праотцам около сотни общественных паразитов. К сожалению, сотни же ухитрялись каким-то образом обмануть естественный отбор.