В сущности, всю свою жизнь он играл чужую и чуждую ему роль, и только теперь решился наконец снять маску и стать собой. Больше не лордом, больше не Рантаалом. Просто Рианом, скромным Рианом, учеником Рианом, который не возражает ползать по полу с тряпкой, маяться вахты в медцентре и даже бегать по мелким поручениям. Рианом, который на тридцать лет опоздал, но всё-таки пришёл домой, туда, где успокоилось его сердце.
Рианом, который страшно боится, что и этот покой окажется ложью.
***
- «...таким образом, Мы ожидаем, что наставник Часкар проявит покорность Нашей воле и примет из рук Наших дозволение начать работу по обучению Наших избранных учеников в Нашей резиденции», - Каллиг дочитал бумагу и мрачно покачал рогатой головой.
Императорские приказы, если их не передавал лично Голос или Слуги, всегда были писаны от руки на настоящей, тонкой, почти прозрачной бумаге. Спутать их с чем-нибудь было немыслимо. Подделать - того немыслимее. - Это приговор моему брату, ты ведь понимаешь, - лорд Абарон ощутил, как голос его сорвался на сиплый хрип. - Из резиденции не возвращаются. Я даже не знаю, дадут ли ему прожить хоть несколько лет, обучая кого-то там избранного, или просто...
Каллиг мягко взял его за предплечье, помог сесть. Тихо попросил: - Не отчаивайтесь, милорд. Ещё не всё потеряно. Будто он не почти всесильный член Совета, принимающий жалкого просителя, а по-прежнему собственность дома Тараал, верный раб, утешающий господина. Как там говорит Дарт Мортис? «Причудливый инородец»? - Каллиг, я прошу тебя. Как реванита, как кого угодно, я прошу тебя: спаси его. Ты в Совете, ты ведь можешь отклонить этот приказ. Ведь можешь? - Я не знаю, милорд, - грустно сказал тот. - Я сделаю всё, что смогу. Это ведь и моё горе тоже.
И его тоже, да. Ещё вчера Абарон даже не подумал бы смотреть на вещи под таким углом. То, что Часкар путался с тогрутой-полуджедайкой, было позором и глупостью по меньшей мере, преступлением - по обычной. Теперь это было надеждой, что брат будет жить. Ведь проклятая инородка огорчится, если лишится любовника. А Каллиг огорчится, если огорчится его подмастерье.
- Милорд, выпейте. Это вас успокоит и поможет прояснить мысли, и тогда можно будет обдумать всё, как следует, - забрак протянул ему какую-то мутно-зелёную дрянь в низком стакане. Целитель, чтоб ему... вечно благоденствовать. Воплощение ереси, искажения, бреда, нынче ставших сутью Империи.
Абарон помнил, как подписывал разрешение принять Каллига - тогда раба за каким-то там номером - на обучение в Академию. Он наотрез не желал это делать: инородцам, тем более рабского происхождения, не место среди владеющих Силой - но наставник Гаркун пригрозил обратиться с жалобой наверх, и пришлось согласиться. Наверху, в крепости, медленно кружащей по орбите Кааса, очень не любили тех, кто противится прямому приказу набирать в ученики всё, что обладает хоть минимальными способностями. Даже если они глобально правы и защищают ситский закон - и особенно если так. У ситов не должно быть закона, кроме воли сверху.
Абарон помнил, как после стремительного взлёта бывшего раба в нынешние господа он не спал ночами, ожидая дружеского визита. Такого, после которого от дома остаются только дымящиеся развалины, а полиция кротко пишет отчёт о несчастном случае при алхимическом эксперименте. Но визита не состоялось - через много лет он выяснил, почему. «Одни рабы изощряются, измышляя способы отплатить за былое, а другие рабы, те, что в господских одеждах, дрожат от страха, ожидая их мести; тот, кто свободен - учится прощать и идти дальше, не ведая страха и не размениваясь на обидки». Если это правда, Каллиг был свободнее их всех - но это не могло быть правдой. Не должно было быть правдой - иначе всё, чем жила Империя, есть ложь.
Абарон помнил и другую свою подпись: под официальным заявлением, что Часкар, его брат, более не может называться частью дома Тараал и претендовать на соответствующие права и обязанности. Он не сомневался тогда в своей правоте; сейчас... он не знал. Тогрута была почти на двадцать лет его старше и, по слухам, все эти годы открыто жила со своим учителем. (Слухи, конечно, врали; среди реванитов было неплохо известно, что единственную свою любовь Каллиг нашёл среди духов, и потому живые мужчины и женщины его мало интересуют. Тот случай, когда правда хуже лжи, впрочем.) Часкар собирался официально на ней жениться. Позор, который это навлекло бы на семью...