Голова была пустой и тяжелой, плечи ныли, словно от немыслимой тяжести. Он должен был торжествовать: вот, его взял в ученики, взял именно тот, кто и должен был. Первая фаза операции прошла успешно. Надо радоваться. Вместо этого он терялся в сомнениях, тонул в разочарованиях.
«Так хотела Сила», - сказал магистр Дин. Ран даже знал имя этой Силы - точнее, имена. Смешно, как джедай свято верует в то, что им руководит нечто высшее и могущественное, слепо бредя на поводу у тех, кого он должен бояться пуще смерти: у ситхов. - Тот, кто слишком горд, всегда слеп. А тех, кто слеп, водят в поводу, - часто говорил учитель. Оргус Дин был слеп дважды: в гордыне и в смирении. Первая учила его верить в свою непогрешимость, а второе - объяснять её непогрешимостью Силы, воле которой якобы никто не может противиться. Тем легче было с ним играть, тем легче будет им управлять... но от этого не легче.
Ран верил в Империю. Ран верил в ситов. В то, что без Императора они наконец станут свободны и обретут свою истину, которую пока что можно искать только в сугубой тайне, прячась от всезнающих глаз разведки и полиции нравов. Ран знал, что они с учителем живы только потому, что - пока что - не нашлось рук, готовых стащить с пьедестала слишком высоко забравшегося еретика, открыто отрицающего многие основания имперской жизни. И Ран надеялся - втайне частью даже и от самого себя надеялся - отдохнуть здесь, где учат милосердию и состраданию. Надеялся очиститься от пятен, которые оставила на нём жизнь среди духовной грязи, жизнь, в которой жалость считалась слабостью по умолчанию, а смерть многие полагали разменной монетой.
Болван! Сейчас он готов был смеяться над собой - вот только смех этот не был весел, вовсе нет. Джедаи, в которых он наивно видел воинов добра и света, оказались в чём-то даже хлеще родных и привычных "тёмненьких" изуверов. Оргус Дин нанёс первый удар, но добила его грандмастер Шан. - Убийство нарушает покой Силы, - сказала она. - Поэтому очень важно, чтобы в тебе не было эмоций, когда ты убиваешь.
Ран снова попытался объяснить: он ошибся, он не хотел нанести смертельный удар, ему больно, ему стыдно. Он ломался под грузом вины, он нуждался в строгом выговоре, в наказании, которое снимет с плеч хоть часть тяжести. Да, часть. дело было в том, что Каллеф - ученик и друг Долоруса, "свой". Но Ран уже убивал имперцев - на Балморре, по приказу Тремейна. Это было больно, но это была часть подготовки, это был его долг. Он как раз-таки и должен был привыкнуть сражаться со своими, бить по ним без задней мысли, не меняясь в лице. Нет, нет, дело не в том. Просто Редвин тоже не должен был убивать Каллефа. Редвин джедай. Редвин верит в милосердие, Редвин взял бы его в плен и попытался (он ведь наивен) убедить отказаться от дурацких и злобных идей о тотальных зачистках. (Из плена его бы спасли; ведь не могут же Тремейн и учитель бросить операцию на самотёк? Нет, на Тифоне должен был быть кто-нибудь, должен был быть "нянька".) Разве джедаи не понимают? Разве грандмастер Шан не видит?
- Сомнения, боль... они ведут на тёмную сторону, падаван Редвин. Тебе многое дано, и спросится с тебя тоже много, - сказала она. - Многие искушения ожидают тебя; не поддайся им, не возгордись. Он чуть не плакал.
- Падшие всегда полны эмоций, - сказала она, и это было укором. - Они сражаются, питаясь гневом и страхом. Это было таким дурацким упрощением всей тактики воинской школы, что Ран почти обиделся. Но вместо этого он деликатно заметил: - Тот человек не боялся. Он был спокоен. «Потому что Каллеф всегда спокоен и немного весел, это его стиль, это источник его сил: спокойная вера в себя и презрение к противнику. Всегда был спокоен», - горло снова перехватило спазмом.
- Не позволь внешнему обмануть тебя, - сказала она. - В душе у него был страх. - Да, грандмастер, - кротко ответил Редвин. Он должен взять себя в руки, он не должен беситься, он не должен злиться на её ограниченность. Он же хочет быть хорошим джедаем?
***
«Я же хочу быть хорошим джедаем», - тоскливо напомнил себе Риан. Даже очень хорошим джедаем, пожалуй. А значит, никаких споров с начальством. Даже когда ему прямо запретили провожать бедных адептов с Буераков до линии обороны - дескать, не для того ты в Ордене состоишь. - А для чего? Разве долг джедая - не защищать людей? - Долг джедая - служить Республике, - сухо ответило начальство. А долг сита - служить Империи. Так же расплывчато и так же обозначает отсутствие внятных обязанностей. - Разве эти дети - не граждане её? - попытался было он возразить. - Не тебе об этом судить, тварь. Всё, приговор подписан, итог подведён: действительно, не ситам рассуждать о долгах джедаев, не лордам - о гражданстве Республики. Как удобно, как омерзительно удобно! Ему захотелось достать посох и крутнуться на месте, не оставляя вокруг никого живого, но посоха у него не было - так, тренировочный электрошест - да и не пристало джедаям убивать во имя преодоления острой фрустрации.