«Если бы я был Визас Марр - я был бы счастлив. Ведь она могла видеть мир именно таким. Настоящим». Но миралука, обретшие зрение, сходят с ума. И, говорят, умирают через три дня - а Визас выжила только каким-то особенным чудом.
Вот и она, кстати - прямо напротив, облачённая в пурпур. Стоит, прямая и строгая, и только тёмно-лиловые губы чуть улыбаются неведомо чему. Надо же! Он и не помнил, что она тоже была на одном из двенадцати окон.
- Я не хочу быть рыцарем. Я не рыцарь, - там, во сне, говорит он. - Нельзя делать кого-то джедаем просто потому, что все его предки, родственники и знакомые были джедаи. Когда-то были сотни, тысячи, миллионы миралука - но не все же они были в Ордене!
(Когда-то. Потом владыка голода пришёл на Катарр, и остались пятнадцать славных семейств, и все пятнадцать принадлежали к Ордену.)
- Я живое существо, я имею право выбирать, - ему кажется, что он спорит с великими, но великие только молчат и смотрят на него печально и немного сердито. Словно хотят сказать: «А разве мы выбирали? Мы приняли свою судьбу и постарались с честью её пронести».
(Потому что нельзя изменить будущее. Его можно только пережить.)
- Если хочешь выбирать - выбирай, - тогда, наяву, он так и не понял, чей это был голос, но во сне это сказала Визас Марр. - Ведь тебе дано право.
Он улыбнулся и кивнул. И правда. Ему дано право - вот оно, на поясе. Рукоять длиной в ладонь, кристалл... интересно, какого цвета? Жаль, не узнать - не сейчас, не в этом сне.
Учитель ждал в коридоре.
- Я искал ответа и получил его, - ритуальная формула, но ничего точнее он не мог бы придумать даже нарочно.
- Так быстро? Да ты молодец, Жойез! Впрочем, оно и к лучшему: у нас ещё четверо ждут посвящения.
Он кивнул, жадно всматриваясь в черты учительского лица, заново их вспоминая и запоминая одновременно. «Зеленые. Глаза у него были зеленые, и броня тоже в прозелень».
- Ну, что стоишь? - учитель широко улыбнулся, хлопнул его по плечу. - Ступай!
И он пошёл. По коридору (задев плечом малышку Сатель, спешащую на своё посвящение), по лестнице, снова по коридору, всё быстрее и быстрее - через двор, мимо стражей, через взлётную площадку, на самый край - и вниз, легко, навстречу Силе. «Пусть она несёт меня. Пусть она унесёт меня...»
- Мастер Жойез! Мастер Жойез, просыпайтесь! - над ним склонялась тогрута, и она была белая на чёрном, или, точнее, бесцветная на бесцветном, потому что в реальном мире не бывает цвета.
- Что, уже Тарис? Быстро мы, однако.
- Нет, ещё нет. Простите, что разбудила вас, мастер, но с нами связался мастер Тикан. Он хочет знать, зачем мы собираемся ему мешать.
- А мы разве собираемся? - «Тикан что-то подозревает?»
- Нет, конечно! - возмутилась Ашара.
- Тогда в чём проблема?
- Мастер, вы лентяй - вот в чём!
- А вы, рыцарь, несносная заноза, - ответствовал он. - Дайте хоть срам прикрыть!
- О. Извините. Конечно!
Ашара явно смутилась, вокруг неё закрутилась спираль сложных спутанных чувств. Он взял у неё из рук поспешно протянутую маску, степенно подошёл к проектору и скучным голосом сказал:
- Жойез Кулу слушает, мастер Тикан. Передаю уставной документ нашей экспедиции, просьба настроиться на приём данных...
* * *
Риан устало опустился на ступени дома старосты. Ему определённо требовалось передохнуть и подумать: слишком много на него свалилось. «Начиная с потолка пещеры и заканчивая депрессивным трандошаном», - мысленно подытожил он. Следовало бы улыбнуться, но не было настроения. Значит, следовало - хотя бы мысленно - отсортировать события и придумать, что с ними делать. Тем более, что никак не получалось отбросить в сторону стойкое ощущение: Радживари пытается запутать его, затормозить, отвлечь от чего-то важного поисками своего проклятого Источника.
- Радживари - только второстепенная проблема, понимаешь ты, яшперица?
Что бы ни сказали ему в ответ, он не понял ни слова. Сам Кун руку железную сломит в этом свисте и шипе, тщетно выдающем себя за бейсик. Возможно, трандошан возражал против данного ему определения? Ну уж тут - извините. Риан дал его ещё в шесть лет, когда писал контрольную. Да, так он тогда и написал: «Трандошан - он как яшперица, потому что у него чехуя и яйца, которые едят друг друга, если вылупятся, а потом идут продавать вуки в рабство». Наставник Эггерт тогда хохотал весь вечер и поставил ему тройку вместо единицы - «за точность по существу при неточности формулировок». А наставник Эггерт всяко знал, что такое трандошаны. Он три года провёл у них в плену, и ещё шесть лет с ними охотился.
Ну вот, он уже отвлекается от печальной реальности на весёлые воспоминания. Нехорошо, и дважды нехорошо с нежностью вспоминать о сите. Ситхе. Который убивал джедаев - на Алдераане, на Балморре, на Дералии... много где.