- Последний раз предлагаю: снимите маску. Добровольно.
Он помотал головой. Смешно. По логике, по уму, надо было красивым жестом снять её и позволить всем увидеть: да, миралука. Именно тот, за кого себя выдаёт. Любуйтесь, вот они - мои не-глаза. Он ведь всегда плевал на родные обычаи...
Но сейчас он просто не мог этого сделать. Родители, братья, сёстры, дальняя родня - все они словно вышли из тайников его памяти и стояли у него за спиной, требуя: «Не смей! Нельзя». Не-глаза должны быть закрыты. Они не для взгляда чужаков. Они - святыня, которую надо хранить.
Двое солдат, сопровождавших капитанишку и агента, шагнули к нему, и он закричал:
- Пятнадцать семейств узнает об этом!
- Непременно, - он знал, что агент ухмыляется, и эта ухмылка пахнет торжеством и самоуверенностью.
Ненадолго.
На затылке щёлкнул замочек, удерживавший маску, и она сначала покосилась набок, открывая одну глазницу, а потом и вовсе упала. В отчаянии Жойез попытался закрыть лицо руками, но безуспешно.
Хотя на самом деле в этом-то и был его настоящий успех.
Во рту было солоно от крови из прокушенной губы.
- Довольны, агент? А теперь позвольте мне снова прикрыться и вернуться на корабль, раз уж вечер вы мне испортили. Жду завтра с докладом. И я не шутил про Пятнадцать Семейств, - рявкнул он, кое-как завязал повязку и вышел вон.
* * *
На Воссе всегда словно бы осень: рыжие леса, рыжие горы, рыжие травы, и среди всего этого белые дома с синими окнами, чёрно-золотые обелиски и люди с яркими, синими и красными, лицами и жёлтыми глазами-сотами. Осень природы и осень души: ласковая печаль, отдых перед долгим странствием по неизведанным землям, откуда, как сказано в "Эмнете", не возвращались путники доселе.
Осень - время призраков и чародеев; и Реут последнее время всё чаще подолгу задерживался в своём поместье на берегу реки Говорливой, у Пелатских Гор. Но на сей раз, увы, он прибыл не отдыхать - его ждало дело, притом дело срочное.
И всё же провести вечерок за чашечкой шая[1] с Дартом Серевином он не отказался. Тем более, что тот мог помочь выяснить, куда именно понесло Реувена и как так тот оказался допущен к настоящему живому Пророку.
- А ведь я помню, Каллиг, было время, когда ты ненавидел Восс, - дружелюбно подколол его Серевин.
- Это было до операции на глазах, - пожал плечами Реут.
Серевин недоумённо пошевелил надбровными отростками.
- Понимаешь, однажды я понял, что мы, забраки, за возможность неплохо видеть в темноте и острый нюх платим слишком дорого. Чем ярче свет, тем меньше мы видим, а цвета не различаем вовсе - так, ровное зеленовато-серое полотно. Ну вот, а пять лет назад я нашёл себе одного экспериментатора, готового исправить этот недостаток.
- Рисковать потерять зрение вообще, чтобы обрести истинное зрение? Реван бы одобрил, это красивый парадокс, - Серевин щёлкнул пальцами, и служанка-восси поднесла новый шайк. - Но я не могу не согласиться: Восс - место эстетически безупречное. Оно меняет нас, ты знаешь?
- Да, он подобен садам Армис[2], и каждое утро мы просыпаемся уже не теми, кем засыпали. Как знать, как знать, быть может, однажды наша кожа покроется пёстрой чешуёй, а глаза станут похожи на соты, и вот уже не станет ситских лордов, а лишь два Пророка пойдут предрешённой для них дорогою...
- Всё может быть! - рассмеялся тот, но быстро нахмурился. Длинные кожаные усы напряглись, вытянувшись в стороны, потом снова обвисли. Он явно задумался о чём-то недобром и волнующем его.
- Каллиг, скажи мне... скажи мне, я могу верить тебе?
- Кто и когда отвечал "нет" на этот вопрос?
- Я знаю, что именно ты стал новым Мастером, когда мы избавились от Тари.
- Вовсе нет, это Дзун.
- То, что ты уговорил его наряжаться для новичков в костюм Ревана, не делает его Мастером. Не отнекивайся; я не собираюсь чем-либо тебе мешать. Дело не в этом. Малгус... он сделал мне интересное предложение. Как представителю Братства.
- И какого же рода?
- Легализацию в обмен на поддержку его в борьбе за трон. Вот. Я это сказал.
- Борьбе за трон? Он бредит? Для этого надо, чтобы трон опустел!
- Он опустеет. Император живёт в своих Голосах, - Серевин нервно облизнул губы, снова судорожно дёрнул усами. - Если уничтожить все Голоса, кроме одного, а этот единственный заточить, Император будет бессилен, Каллиг.
- Ты помнишь, почему мы - мы с тобой! - сдали властям Тари, Ладру и прочих одержимых? Напомню: мы хотели спасти Братство от бессмысленного и обречённого мятежа. А ты хочешь втянуть нас в мятеж ещё менее осмысленный и ещё более обречённый!
- Малгус хочет отмены рабства и свободной интеграции инородцев...