Мы всегда с тобой. Мы видим. Мы знаем. Мы не дадим тебе проиграть.
- Интересно, - повторил Радживари. - Необычный ты человек, Квинт Штейнбах.
- Обычному человеку никогда не прийти к вам, владыка, - Риан склонился в низком поклоне.
- Это так, - согласился тот. - Ты знаешь, зачем мы здесь, не так ли?
- Не "зачем". Почему, - ответил он. - Потому, что последняя свобода - это свобода от "я". Если уничтожить "я", не будет желаний; не будет желаний - не будет и ограничений, страданий, лишений. Только свобода.
- Это так, - повторил Радживари. - Я возьму на себя этот тяжкий груз, чтобы ты мог быть свободен. Потому что я пришёл подарить свободу.
Риан медленно опустился на колени и протянул руки стоящему напротив духу. «Только не ошибиться. Только не оступиться».
- Я готов отдать тебе своё имя, - сказал он. - Пусть отныне ты, владыка, будешь Квинт Штейнбах.
Сквозь юношу, как сквозь голографическую маску, проступило лицо старика, озарённое торжеством:
- Тогда отрекись от него!
- Я, Квинт Штейнбах, отрекаюсь от имени своего, сути своей, слова своего. Я отдаю их тому, кто пожелает их взять. Мне они не нужны, - он символически плюнул наземь.
- Я, Квинт Штейнбах, принимаю имя своё, суть свою, слово своё, - откликнулся Радживари. - Я беру их потому, что нет никого, кроме меня, кто нуждался бы в них, - несколько раз подслеповато моргнул и растерянно повторил:
- Я Квинт Штейнбах...
В сущности, это была победа, но Риану хотелось закрепить успех. Первопадший, даже искренне считая себя легендарным имперско-республиканским неудачником - нет, особенно считая себя таковым, - способен натворить дел.
Идея-то пришла ему сразу после беседы с Чорханом: подсунуть врагу видимость победы, заставить вместо риановой принять чью-то чужую личность. Но чью? О Штейнбахе он вспоминал последние недели всё чаще и чаще, сравнивал себя с ним и приходил к неутешительному выводу: похожи. Ещё как похожи. Оба ищут чего-то, что называют "свободой" и "гармонией с собой", оба бежали из родного дома в поисках ещё более родного, оба по дороге потеряли всё, что когда-то имели.
Перед обоими маячил призрак неизбежного финала - того, который «Единственная дорога, которой я ещё не ходил...» и «В мире рабов и господ не может родиться свобода, она может только умереть».
Но Риан, вопреки всему, кажется, выбрал стать Канимой - не бежать, но сражаться, не страдать об отсутствии, но создавать. А Квинт... Квинту не дано выбирать. Его уже написали.
И теперь выбора не стало у Радживари. Надо только подтолкнуть его, только подсказать, что все дороги закрыты, кроме одной...
* * *
Предатель Риан распахнул глаза, глубоко вдохнул, словно выныривая. Тремейн насторожённо приблизился, в любой момент готовый пырнуть его ножом, или, лучше - залепить между глаз дротик с исламири, связать и сдать своим.
- Надо как-то проверить, кто это из них двоих, - рассудительно сказал Икс.
Тремейн согласно дёрнул лекку.
«Вопрос. Надо придумать вопрос, на который Радживари не знает ответа».
Идея, пришедшая ему в голову, была дурацкой, но... почему нет?
- Почему роман Чиаро Тайрелла называется "Весенние цветы", если действие ни на одной из планет никогда не происходит весной? - спросил он строго.
- Потому, что этими цветами - пробившимися из-под снега чтобы сгинуть задолго до прихода ясного лета - метафорически являются герои, родившиеся, себе на горе, в тоталитарном аду Республики. Вдобавок, по словам самого Тайрелла, именно мимолётность и обречённость на гибель привлекает взгляд в весенних цветах и делает их столь прекрасными - так же и самая безысходность борьбы героев делает их настолько катартически дорогими... - машинально затараторил он, потом скривился. - Издеваетесь, агент?
- Нет, проверяю. Сомневаюсь, что Первопадшему Радживари довелось прочесть или написать хоть одно сочинение на эту тему, - усмехнулся он. - Ваше имя? Настоящее имя, я имею в виду.
- Агент Тремейн, а какие у меня основания доверить его вам? Я, конечно, полагаю, что избавился от нашего общего друга, но всегда могут быть непредвиденные обстоятельства...
- Если бы я был на его стороне, я бы назвал вас сразу, когда вы только появились, милорд. Как вы смогли с ним справиться?
- Если вкратце, мне помогло знание классики, агент. Если развёрнуто, теперь на нижних ярусах Корусканта обитает весьма одарённый дух, уверенный, что он - благородный разбойник и защитник всех обездоленных, - сит недовольно дёрнул щупальцами на подбородке. - В известном смысле, собственно, являющийся этим разбойником. Любопытно, что, очевидно, финальное отчаяние героя было авторским произволом, потому что подопытный дух впадать в него наотрез не пожелал. Что теперь?