Когда все уже были готовы, мы вышли из этого дома и направились вглубь города по той большой улице, по которой шла я несколько дней назад. Мы проходили мимо тех же полуразрушенных пустующих зданий, на дороге также была куча разбитых машин. Коляску с Томасом было трудно катить, так как колеса постоянно натыкались на железки, разбитое стекло и камни и несколько человек помогали Питеру приподнимать ее. Мы шли молча, чтобы не привлечь к себе внимания, хотя такая большая группа людей все равно не оставалась незамеченной: я несколько раз замечала пару - тройку человек, которые прятались от нас за грудами железок, за машинами или забегали в ближайшие здания, но мы шли дальше, не обращая внимания. Впереди, как и вчера, шла Тейя, по бокам Алекс и Мунаш, а последними шли Хаммер и Рохан. К вечеру мы уже должны были добраться до окраин города, переночевать где-нибудь, а утром уже покинуть сам город и отправиться дальше. Мы прошли уже половину этого пути, когда люди стали говорить, что пора бы уже и передохнуть и тогда Тейя повернула в сторону и подвела всех к узкой дорожке, которая вела в подземную часть стоящего впереди здания. Затем она попросила дать ей факел, я подожгла его, и она направилась туда, велев нам оставаться здесь, пока не вернется.
- Я пойду с тобой - Алекс направился за ней, но она повернулась к нему и сказала, что справиться сама, на что он ответил - я Йену обещал... - это заставило ее передумать и она молча продолжила спускаться. То, что сказал Алекс, повлияло не только на Тейю, но и на остальных - все вдруг притихли. Он направился за ней, и они скрылись в темноте. Я повернулась к Питеру:
- Кто такой Йен?
- Ее брат.
- Он умер?
- Его убили.
Для расспросов момент был не подходящий, и я решила пока ничего больше не спрашивать.
Мы ждали не долго: в подземной части зажегся свет, темнота рассеялась, появился Алекс и сказал, что можно заходить. Спустившись туда, мы увидели просторное помещение, на полу валялась куча всякой всячины, стояла пара полуразбитых машин, иногда начинало мигать пара лампочек. Люди были удивлены тому, что где-то еще есть электричество. Все стали располагаться, чтобы отдохнуть и перекусить. Я присела на свою сумку и вспомнила, что нашла пару шоколадных батончиков и стала искать в рюкзаке. Питер достал пару консервов, открыл одну, достал вилку и хотел покормить Томаса, но тот отказывался есть.
- Я не голоден, лучше сам - он еле разговаривал и тяжело дышал.
- Ну, хотя бы, одну - Питер стал уговаривать его, но Томас помотал головой, что означало "нет".
Он вздохнул и отставил банку в сторону. Когда я нашла батончики, я подошла к нему и протянула один. Он удивленно посмотрел на меня, но не решался взять, и тогда я сказала заветное слово:
- Шоколадный.
- Где ты его взяла? - он медленно протянул руку и взял "сокровище".
- Сама обалдела, когда нашла.
Он раскрыл упаковку, откусил кусок и закрыл глаза от наслаждения, я улыбнулась и принялась за свой батончик.
Когда от сладкого остались только одни воспоминания, я посмотрела на уснувшего Томаса и задумалась, но мои мысли перебил Питер.
- О чем думаешь?
- Ему тяжело дается дорога - ответила я, показывая на Томаса.
- Другого выбора нет - Питер помрачнел.
- Мой папа всегда хотел найти место, где можно будет остановиться, а не бегать от людей и окаменелых.
- Мы уже пытались так жить: ничего не вышло. Всегда приходил кто-то или что-то и в живых оставалась только половина - с этими словами к нам подсела светловолосая девушка - и мы поняли, что безопаснее всего не сидеть на одном месте. - затем она повернулась ко мне - я Шерил.
- Бон - мы обменялись улыбками.
- Ты была совсем одна до того, как присоединилась к нам? - она стала интересоваться.
- Да, но не всегда: раньше со мной был папа.
- Что с ним случилось?
- Я не знаю... Мы шли через какое-то поле. Уже темнело, и мы наткнулись на небольшой полуразваленный дом и укрылись там. Утром, когда я проснулась, его не было рядом. Я ждала его там несколько дней - думала, что он вернется -, пока не стала заканчиваться еда. У нас был уговор: если он куда-то уйдет и не вернется в тот же день, то я должна уходить.