Мы ждали, когда хоть кто-то из них вылезет и скажет, что все в порядке и здесь можно переночевать: никто не хотел бродить в темноте и холоде. Наконец показался Рохан.
- Запрыгивайте – он дал нам команду, и мы стали устраиваться в заброшенном вагоне.
Питер накрыл Томаса одеялом – Томас практически ни на что не реагировал, Алекс положил руку на плечо Питеру в знак того, что он всегда будет рядом и поможет. Питер кивнул ему в ответ, и они разошлись в разные стороны. Я устроилась на одном из сидений, потянув уставшие ноги и стала рыскать в сумке в поисках еды для нас. Питер сел рядом на соседнее сидение.
- Он хоть что-то говори? – я решила начать разговор, Питер помотал головой, и мы несколько минут сидели молча.
- А кто такой этот Менелай?
- Он раньше был с нами, когда еще Йен – брат Тейи вел нас. Он поддерживал Йена во всем, верил ему как никто другой и даже Тейя не верила так сильно родному брату, как Менелай. Кстати, этот костюм раньше носил Йен, но как-то раз утром мы проснулись и обнаружили Йена мертвым – он лежал на земле в обычной одежде и его вены на руках были перерезаны, а костюм лежал рядом. Никто так и не знает, сам он себя убил или же его убили, хотя трудно простому человеку убить того, кто носит этот костюм, поэтому многие думают, что все-таки он сам себя убил. Менелай взял его костюм и какое-то время еще оставался с нами, а затем он сбежал.
-Я не понимаю… Йен мертв, но вы иногда так говорите о нем, будто он жив…
- Эм… тебе лучше спросить это у Тейи – тут Питер решил сменить тему – я бы съел чего-нибудь.
- Да, я тоже – я достала две консервные банки и протянула одну ему. Он стал рассматривать ее.
- Рыбный. Не люблю рыбный. А у тебя что?
Я посмотрела на свою банку.
- Тоже рыбный – я сказала с сожалением.
- Ну… рыбный, так рыбный – и он принялся ее вскрывать. Я тоже принялась за свою, но что-то меня остановило, и я посмотрела на него. Странное было чувство – он не был мне врагом, но и не совсем другом, но что-то заставляло нас держаться вместе, ведь он не доверял мне, боялся доверять, но все равно шел рядом, садился рядом, хотя я с этими людьми всего несколько дней. Но все равно это уже казалось странным.
После того, как мы поели, я быстро заснула.
- Бони, проснись! – стал мне слышится до боли знакомый голос – проснись, нужно бежать – я стала ощущать, будто меня толкают, и я открыла глаза.
- Папа, это ты? – передо мной было его лицо.
- Дочка, тебе надо бежать – на его лице была тревога, он постоянно оглядывался назад.
- Пап, ты здесь? Ты живой?
- Послушай, ты должна бежать, не ищи меня! – он снова оглянулся назад.
- Идем со мной!
- Я не могу, тебе нужно идти без меня! - он все еще смотрел назад.
- Что? Я не могу опять тебя оставить, идем со мной – тут я услышала хруст, отец повернулся ко мне и его глаза уже не были карие, они были мертвенно – красные, его лицо стало каменеть, и я закричала.
- Бон, проснись… — это уже был голос Питера, он дергал меня за плечо, я открыла глаза и сразу произошел толчок, будто вагон затрясся. Я чуть не вскрикнула, но Питер сразу закрыл мне рот рукой, затем поднес указательный палец к своим губам, и я поняла, что нужно вести себя тихо.
Раздался еще один толчок, а затем толчков стало все больше, пока вагон не перевернулся, и я, вывалившись из кресла, уже лежала на окне, а Питер схватился за свое сидение и навис надо мной. Судя по звукам, снаружи была группа окаменелых – они перевернули вагон на бок. Холод охватил все мое тело от страха, а мысль «как же мы отсюда выберемся» кинула меня в дрожь. На какое-то время все стихло, и я подумала, что они оставили вагон в покое, решив, что он пуст, и ушли. Все замерли, и я стала прислушиваться, пытаясь понять, что происходило снаружи, но было тихо.
- Может они ушли? – прошептала я Питеру, и вдруг раздались еще удары по вагону и нас снова перевернуло, я перекатилась с окна на потолок вагона, который уже оказался на земле, многие не смогли удержаться, и попадали на потолок. Питер рухнул рядом со мной. Я подползла к окну и попыталась что-нибудь рассмотреть – наледь треснула и слезла с окна, когда перевернулся вагон. Я вглядывалась в окно, как вдруг раздался рев, и я стала отползать от кона, но окно разбилось и показалась каменная рука, которая чуть не схватила меня. Питер обхватил меня руками и стал оттаскивать назад. В окно снова просунулась рука и попыталась снова схватить меня, тут ее прибил к земле молот – Хаммер успел подскочить и оторвать руку окаменелому, который заревел, после чего стали разбиваться и другие стекла. На нас напали. Мы оказались в ловушке.