Падишар придвинулся к Пару.
— Пошли, горец! — коротко сказал он.
Они начали двигаться вдоль стены ущелья, сначала медленно, потом, видя, что чудовища не бросились на них, быстрее. Вскоре они уже бежали, спотыкаясь на каждом шагу. А что еще оставалось делать? Вокруг серыми узорами на черном фоне вихрились полотна тумана. За пеленой дождя мерцали и переливались, казалось, ожившие деревья. Моргану мерещилось, что он попал в мир бесчувственного полусна, где не существует времени и расстояния.
Пока они бежали, на них дважды нападали порождения Тьмы. И дважды магия меча Ли останавливала их. Огромные тела падали, перекатываясь, словно булыжники по горному склону, и превращались в пепел. В ночи вспыхивало пламя, быстрое и яркое, и Моргану казалось, что с каждой вспышкой уходит часть его самого.
И когда наконец они увидели впереди массивный силуэт поста Федерации — башню, возвышающуюся над деревьями и туманом, — Морган смутно почувствовал: что-то не так.
— Быстро в дверь! — закричал Падишар Крил и толкнул его вперед так сильно, что горец чуть не упал.
Они отчаянно налегли на дверь поста, но она оказалась заперта. Морган ощупал ее края и поверхность и обнаружил, к своему ужасу, маленькие знаки, испещрившие ее, — магические руны, слабо мерцающие в сером тумане и преграждающие им путь к спасению надежнее любого замка.
Он заметил, что у них за спиной собираются порождения Тьмы, в бешенстве обернулся и заставил их рассеяться. Падишар молотил по невидимому замку, еще не понимая, что дверь держит не железо, а магия.
Морган повернулся, его лицо представляло собой застывшую маску ярости.
— Отойди, Падишар! — закричал он.
Он бросился на дверь, будто она была еще одним порождением Тьмы, и поднял сверкающий меч Ли, полосой серебряного света прочертивший темноту. Меч обрушился на дверь, словно молот, — раз, другой, потом еще и еще. Руны засветились глубоким злобным зеленым светом. При каждом ударе сыпались искры — яркие протестующие вспышки. Морган завыл, будто безумный, — магия меча быстро забрала у него последние силы.
Затем все взорвалось белым пламенем, и Моргана проглотила темнота.
Пар вылез из мрачной темноты Преисподней на стену, ограждавшую ущелье, и перебрался через шипы, торчащие на ее гребне. Руки и ноги его были покрыты ссадинами и царапинами. Пот разъедал глаза; он задыхался. На мгновение его зрение помутилось, и весь мир вокруг погрузился в непроницаемую тьму, в которой кое-где светились колеблющиеся огоньки.
Он понял, что это факелы, они пылали у входа на пост Федерации. Потом он расслышал звуки тяжелых ударов бревна. Часовые и те, кто пришел им на помощь, пытались вышибить закрытые входные двери.
За ним на стене появился Колл. Хрипя от напряжения, он перебрался через стену и тяжело спрыгнул на прохладную и мокрую землю. Капюшон плаща откинулся, дождь стекал по его темным волосам, в глазах застыло выражение, которого Пар не мог понять.
— Можешь идти? — встревоженно прошептал Колл.
Пар молча кивнул, еще не зная, может он передвигаться или нет. Они медленно встали на ноги. Мышцы болели, дыхание было тяжелым. Братья, спотыкаясь, отошли в тень деревьев и притаились, прислушиваясь к сумятице у входа на пост. Колл пригнулся к нему:
— Пар, пора убираться отсюда. — (Пар с укором посмотрел на него. ) — Знаю! Но мы ничем не можем им помочь. По крайней мере сейчас. Надо спасаться самим. — Он беспомощно опустил голову. — Пожалуйста!
Пар прижался к нему, ткнулся головой ему в плечо, и они заковыляли вперед. Братья двигались медленно, стараясь держаться самых темных мест, обходя тропы, ведущие к посту Федерации. Они не заметили, когда кончился дождь. Порывы ветра то и дело стряхивали скопившуюся на деревьях влагу.
Впереди в темноте загорелись огни Тирзисской Дороги, и через несколько мгновений они оказались на краю тротуара. Там были люди, безликие тени, безмолвные свидетели того хаоса, который творился вокруг. Люди толпились у входа в парк и не обратили внимания на двух человек, вывалившихся из темноты. Те же, кто заметил их, быстро отвернулись, увидев черную униформу солдат Федерации.
— Куда пойдем теперь? — прошептал Пар, привалившись к Коллу, чтобы удержаться на ногах.
Колл молча повел брата вдоль улицы, подальше от фонарей. Едва они ступили на мостовую, как из тени вынырнула маленькая фигурка в быстро пошла им навстречу. «Дамсон», — подумал Пар. Он прошептал это имя Коллу, и они замедлили шаг, ожидая, пока она к ним подойдет.
— Не останавливайтесь, — тихо сказала она, кладя свободную руку Пара себе на плечо, чтобы поддержать его. — Где остальные?
Пар поднял глаза и встретился с ее взглядом. Потом молча опустил голову, пораженный выражением ее глаз.
Позади них, в центре парка, высоко взметнулось в небо яркое пламя. Толпившиеся на улице издали возглас ужаса.
Вслед за этим наступила оглушающая тишина.
— Не оглядывайтесь, — процедила сквозь зубы Дамсон.
Долинцы и не собирались этого делать.
Морган Ли лежал в Преисподней на опаленной земле, от его одежды валил пар, едкий дым забивал рот и ноздри. Он сознавал, что каким-то чудом остался живым. Но с ним произошло что-то ужасное. Он чувствовал себя так, будто от него сохранилась только оболочка. Его терзала боль, но не телесная, а что-то худшее — какое-то душевное сражение, разрушающее не только тело, но и разум.
— Горец!
Повелительный голос Падишара проник сквозь боль и заставил его открыть глаза. В нескольких дюймах от него землю лизали языки пламени.
— Живо вставай!
Падишар оттащил его и пытался поставить на ноги. Морган услышал собственный крик. Беспорядочное скопление деревьев и каменных плит, плавающих в туманной тьме, постепенно перестало кружиться у него перед глазами и приняло определенные очертания.
И тут он увидел, что все еще сжимает рукоять меча Ли, но его клинок сломан. От меча остался зазубренный почерневший обломок не более фута длиной.
Моргана начало трясти. И он ничего не мог с этим поделать.
— Что я наделал! — прошептал он.
— Ты спас наши жизни, друг мой! — сказал Падишар, толкая его вперед. — Вот что ты сделал! — Сквозь пролом в стене поста проникал свет. Голос Падишара с трудом доходил до Моргана. — Это сделало твое оружие. Твоя магия. Разнести в прах такую дверь! Мы спасены, если поторопимся. А теперь вперед! Обопрись на меня. Еще минуту или две…
Падишар увлек его в пролом. Морган почти не замечал коридора, по которому они шли, лестницу, по которой поднимались. Боль билась в его теле, язык отказывался повиноваться. Он не мог отвести взгляда от сломанного меча. Его меч, его магия, он сам… Все слилось воедино.
Какие-то возгласы и тяжелые удары прервали его мысли, и он вздрогнул.
— Теперь потише, — остерег его Падишар, голос предводителя мятежников донесся до него словно издалека.
Они вошли в комнату дежурной смены, где среди обломков на полу валялось оружие. Во входные двери отчаянно колотили чем-то тяжелым. Металлические листы погнулись.
— Лежи здесь! — приказал Падишар, опуская его возле стены. — Когда они сюда ворвутся, ничего не говори. Если повезет, они подумают, что мы жертвы того, что здесь произошло. Так, дай-ка мне это. — Он потянулся за мечом Ли и вынул его из бесчувственных пальцев Моргана. — Его надо убрать в ножны, парень. Потом посмотрим, что можно сделать.
Он сунул меч в ножны, потрепал Моргана по щеке и пошел открывать входные двери.
В помещение ворвались одетые в черное солдаты Федерации, наполняя комнату таким криком и грохотом, что казалось, барабанные перепонки не выдержат. Падишар Крил тоже закричал, отправляя их вниз по лестнице, в спальные помещения. Началась всеобщая неразбериха. Морган наблюдал за всем этим, не очень понимая, что происходит, и даже не беспокоясь за себя. Ощущение безвозвратной потери — вот единственное чувство, которое владело им. Ему казалось, что его жизнь не имеет теперь никакого смысла, она бесцельна и разрушена так же внезапно и непоправимо, как клинок меча Ли.