«Думаю, красная ей понравится, как идея. Хотя бы надо попытаться», - улыбнулся Райнхард, и его брови поползли ближе друг к другу.
Когда он спустился обратно в подвал, где его ждал алтарь, Бенджамин взял чёрную книгу и ёмкость со смесью из перемолотых рогов и копыт зверей, могильной земли, песка, каких-то трав и дробленых камней.
- Антуан, мне понадобится помощь, - оповестил он, игнорируя то, что Антуан только что налил себе чашку кофе и собирался её выпить. – Прямо сейчас.
- Бурк? Где лопаты? – Антуан тут же понял, что именно за помощь от них потребуется.
- За домом в задней комнате с инструментами, - вспомнил Буркхард.
- Физический труд очень бодрит, - добродушно проговорил Бенджамин, видя, как Антуан ставит чашку с кофе на стол.
Доктор Карлос отдарил доктора Салхера красноречивым взглядом.
- Вот стану заведующим отделения, узнаешь ты, как ноги волка кормят, - пообещал он.
- Ах, ножки мои уже стары, чтобы кормить меня. И я быстрее на пенсию выйду, чем…
- Бен… ты такой говнюк.
- Ох, только утро, а уже такие комплименты.
Через несколько минут все трое активно работали лопатами, смешивая приготовленную Бенджамином смесь с гравийным щебнем. А потом принялись за установку специальных бетонных сот, которые заполнили полученным продуктом.
Позже Антуан и Райнхард отправились в больницу, а Буркхард и Бенджамин остались доделывать начатую работу.
Вокруг дома образовался немного несовершенный, но замкнутый круг.
Когда Бенджамин взял книгу и пошёл по его периметру, Буркхард ушёл в магазин, не забыв сменить одежду. Душ он так и не принял, объяснив это тем, что не на свидание собрался.
В гордом одиночестве доктор Салхер обошёл дом, читая нужный ему стих из чёрной книги. Закончив с этим, Бенджамин выбрал четыре места, направленные в сторону ближайших четырёх кладбищ.
- Эх, вот морока, - вздохнул Бенджамин. – Вот кому приспичило уничтожить церковь? Была бы она тут, обошёлся бы красной. И дело бы пошло куда быстрее. Всё же добрые силы куда милостивее к нам, чем этот бесконечный вызов моим нервам.
Поворчав ещё немного, Бенджамин сел в первой точке силы, открыл чёрную книгу на нужной ему странице и начертил в воздухе знак, изображённый на ней.
- Слабым не стать царями. К цели придут лишь сильные. Рабы познают смерть. В крови утонет слабость. В мучениях и криках горят мученики без надежды на спасение, принявшие это. Ибо сильнейшим уготовлена вечная жизнь. Войдите во искушение и овладевайте тем, что вас искушает!
Бенджамин читал дальше, сосредоточенно представляя себе картины смерти. Так, обойдя все четыре точки силы, он вернулся в дом и продолжил делать амулеты, дающие право прохода через только что закреплённый барьер.
Завершив свою работу, Бенджамин почувствовал, что готов лечь прямо на пол и уснуть. Ночь в операционной, моление, приготовление смесей, создание круга и амулетов вытянули его последние силы. Присев на секунду на диван в гостиной, Бенджамин мгновенно уснул.
Именно это сыграло злую шутку с Буркхардом, которому в этот день не везло.
***
Закончив помогать Бенджамину с защитным кругом, Буркхард отправился за едой, как велел ему старший брат. Однако, дойдя до продуктового магазина тётушки Эшли, как её ласково называли в городе, он с разочарованием обнаружил, что магазин закрыт. Стараясь не думать о причинах, Буркхард отправился в другую лавку, в которой выбора было меньше, а цены не слишком радовали даже местных. Но и тут парнишку ждало разочарование. Снова закрытая дверь и записка с извинениями. То же случилось с ним и в другом месте.
Идя по необычно пустому городу, Буркхард заметил, что практически все магазины закрыты. Даже лавка пекаря и будочка сапожника.
«Неужели придётся… набрать еды в больнице?» - от собственной идеи Буркхарду стало немного тошно. Больничная еда никогда не приходилась ему по вкусу. То слишком холодная, то слишком старая. А крошечные пластиковые лоточки с джемами он просто ненавидел. И за вкус, и за мизерное количество содержимого.
Помимо больницы можно было пойти к военным. Но те бы вряд ли испытали жалость при виде нахального парнишки. И в их обязанности не входила продовольственная помощь городу. Они сами питались какой-то ерундой.