Юноша старался припомнить все события в точности, решив открыть всю правду до конца, не стараясь при этом хоть как — то оправдать свои действия, за что получил одобрительный кивок Зехира, считавшего этот ход признаком храбрости и благородства. Однако о помощи в этом деле Хранителей ведьмак благоразумно умолчал, боясь, что Союз сочтет его зазнавшейся пешкой в этой большой войне. Никто, кроме самого Хару не знал о даре Хранителей. Он молчал об этом и боялся молчать, не зная, как правильней поступить, как заставить Союз верить в него. Он боялся допустить ошибку. Груз огромной ответственности, взваленной на его плечи этим необычайным даром, давил не выносимо. По всей Токании ходили слухи о его родством с самим Вульфгаром, но по — настоящему в ведьмака верили лишь те, кто прошел с ним его нелегкий путь с самого начала.
Увлекшись параллельно своими мыслями, Хару не заметил, как машинально закончил рассказ. В зеле повисла тревожная тишина. В ней отчетливо различался шквал нарастающего гнева.
— Это возмутительно! — взревел король Яндрим, ударив кулаком по столу. — Где ваша честь?! Я бы погиб, но не отдал бы пиратам золото, с таким трудом собранное Союзом в эти черные времена!
— Отец! — закричал Гром. — Они же наши друзья! Они мои друзья! Они спасли меня из плена. Судьба забросила их на Остров Скелета, и они сделали все возможное, что бы уйти оттуда с наименьшем ущербом. Вспомни, ведь именно они не дали Эллемериту попасть в лапы Сферы. Они — герои, среди которых — потомок Вульфгара!
Хару вдруг явственно понял, почему Гром отвел глаза, когда путешественники появились в дверях зала. Несчастному принцу было стыдно за своего отца.
— Послушай, сын…!
— Хватит! — прервал их спор Гораций.
Король эльфов примирительно воздел руки.
— Я не допущу распрей на совете Союза, — уже более спокойным тоном добавил он. — Яндрим, я уважаю тебя, и я тоже против этого сближения с нашими постоянными врагами. Однако Хару и его друзья не виноваты в том, что затонул «Вайзель», и если бы золото не было отдано пиратам, мы бы потеряли его, каких — либо союзников, а главное — наших добрых друзей, которых не так уж много осталось теперь.
— Но это долг чести! — внезапно закричал Зигрид, вскакивая с места. — Мы столько столетий боролись с пиратами, а теперь предлагаем им дружбу, да еще и вручаем золото, будто испугались их! Мы опозорили себя!
Из-за стола грациозно поднялась Иглария, разгневано терзая рукав своего изумрудного платья.
— Мой народ никогда не вел войну на море, — произнесла она звонким голосом, — но я согласна с командором Зигридом и королем Яндримом Быстрым Молотом. Эти воины ослушались приказа вышестоящих лиц. Любой житель моего леса, оказавшись на их месте, покончил бы с собой, но не опозорил бы себя и своего повелителя!
Тут, не выдержав, вскочил Вирджил.
— Королева Иглария, во — первых хочу напомнить тебе, что Хару, Моран, Ирен, а так же Гром и Селена — герои Токании, и пусть они и не короли, прошу учитывать их уважаемый статус и не называть их простыми воителями, особенно Хару, потомка Вульфгара. Я сам лично могу подтвердить это родство, если ты или кто — либо другой в нем до сих пор сомневается.
При этом Хару окинул Вирджидла благодарным взглядом, радуясь тому, что мудрый старец догадался о его переживаниях. Однако Иглария лишь с сомнением вскинула бровь.
— А во — вторых, — продолжал колдун с еле сдерживаемым гневом, — хочу предложить нам всем заняться вопросами чести, когда падет меч Сферы вместе с ее головой. Но сейчас мы не должны брезговать ни единой возможностью пополнить наши ряды новыми силами. И к тому же, разве вы не помните пророчества Хранителей? Все должны объединиться в этой воине!
Над столом совета вновь пронесся оглушительный голос Яндрима:
— Но это пророчество относится лишь к королевствам Токании, а…
— Этот спор затянулся! — прервал короля гномов Гораций. — Уважаемые правители! Предлагаю решить дело голосованием.
— Что ж, это мудрое решение, — успокоился Яндрим, — решим, наконец, виноваты они или нет!
Хару решительно встал из-за стола и обратился к присутствующим.
— Достопочтимые члены Союза! Прошу вас не судить моих друзей! Отдать золото пиратам было только моей идеей, и, несмотря на упреки моих спутников, я реализовал ее.
Моран и Ирен бросили на Хару удивленные взгляды. Никто из них не знал о решении ведьмака выгородить друзей.
Моран, сидящий ближе всех к ведьмаку, схватил его за рукав и рывком усадил в кресло.
— Хару! — горячо зашептал он ему на ухо. — Мы прошли этот путь вместе, и если совету будет угодно осудить наши действия, пусть будем нести повинность мы все. Я не брошу тебя! Ведь не малая толика и нашей вины присутствует в этом деле.
— Нет, — твердо ответил Хару, мягко высвобождая край рукава из стиснутых пальцев Морана. — Это я задумал отдать золото пиратам, и я один должен за это ответить. И меньше всего я хочу, чтобы вместе со мной осудили Ирен. Я помню, насколько она была против этого союза.
С этими словами ведьмак вновь поднялся и, извинившись перед собравшимися, объявил о непреклонности своего решения.
Ему ответила королева Иглария:
— Твой поступок достоин похвалы, — снисходительно заметила она. — Храбр не тот воин, который без страха схватится с любым врагом, а тот, кто готов взять на себя ответственность за содеянное. Но не думай, что этот твой поступок смягчит мое решение.
Ведьмак кивнул в знак признательности. Остальные члены совета рассудили, что решение ведьмака стоит рассмотрения.
— Что ж, — заключил Гораций, — я считаю, будет справедливым дать право голоса лишь правителям королевств, а так же Вирджилу, конечно. Но Зехира я вынужден отстранить от голосования. Он был спасен своими товарищами из плена и, несмотря ни на что, отдаст свой голос за них. Прости, Зехир, но нам сейчас нужны трезвые головы.
Несчастный Зехир вспыхнул, как огонь в печи. Маг открыл рот, но от переполнившего его негодования смог изречь лишь несколько нечленораздельных звуков.
— Прости, Зехир, — еще раз повторил король эльфов, и Хару заметил, что Гораций и вправду не рад этому, — но так будет лучше.
«А он все же мудрый правитель!» — подумалось ведьмаку. — «Он умеет отречься от личных интересов и желаний перед всеобщим благом. И какое, интересно, наказание изберут для меня, если большинство проголосует «против»?»
Ведьмак моментально припомнил, что за подобные провинности, человека, подобного Хару, могли понизить до обычного солдата. Юноша погрустнел, но грусть вдруг сменилась тревогой. Будучи простым воем, ему будет гораздо сложнее использовать дар Хранителей в полной мере, как если бы он был командиром отдельного войска, как тогда, при Валиоре. К тому же, в случае, если его осудят, ярые защитники долга и чести Союза непременно найдут способ разорвать соглашение с пиратами, что было бы совсем некстати.
Хару напрягся и, отвлекшись от своих мыслей, стал следить за ходом голосования.
— Я голосую за Хару и его правоту! — пронесся над столом совета решительный голос Вирджила.
— Хотя у этого воина доброе и чистое сердце, его поступок не заслуживает оправданий, — продолжила Иглария. — Я голосую «против».
— Против! — громогласно взвыл Яндрим. И после его высказывания Гром судорожно вздохнул и пригладил огромной рукой растрепавшуюся шевелюру.
Хару одарил своего друга сочувственным взглядом, давая ему понять, что ничуть не сердится на него. Впрочем, принцу Урбундара от этого, казалось, не сильно полегчало. Он продолжал неистово теребить повязки на бороде, терзаясь от гнева и стыда за отца.
— Мы отдаем свой голос «за»! — возвестил один из старейшин Цитадели после недолгого совещания с другими ведьмаками и Гораном.
Подошло время последнего голосующего, коим был Гораций. Он внимательно осмотрел присутствующих, словно все еще размышляя, на чьей он стороне. Затем он заговорил ясным уверенным голосом:
— Что ж, стало быть, именно мне предстоит решить исход голосования. Но прежде чем я объявлю о своем решении, скажу, что хоть мне и противен этот союз с нашими постоянными врагами, теперь он может заменить нам союз с Иурландами и Сириунами, к которым теперь уже посылать новую делегацию слишком поздно. Я верю, что только так мы сможем победить Сферу. Надеюсь, я делаю это во благо всей Токании. Я голосую «за»!