Хару понуро опустил голову. Скоро его взору предстанут опустевшие хижины полу — сожженных деревень, которые он с детства знал и любил. Лишь одна мысль утешала его. Разрушенную Цитадель он не увидит. Она останется гораздо западней того место, где пройдут войска.
Ведьмак сочувственно кивнул понурой Ирен и, еще больше сгорбившись под натиском беспощадного ветра, опустил голову, уткнувшись взглядом в гриву своего коня.
Закрыв глаза, он стал слушать песни ветров степи. Степи, на которой в скором будущем могут погибнуть его друзья. И он сам.
Потянулись длинные и однообразные дни путешествия.
Безмолвные степи оборвались у подножия Срединных гор, чья цепь делила Токанию на две половины. Лишь перейдя через ущелья этих могучих твердынь, процессии вступили под кроны деревьев так знакомого Хару и Ирен леса. По левую их руку раскинули свои неприветливые гиблые земли Непроходимые болота. Здесь началось путешествие друзей, и вот, вновь они прибыли сюда, повзрослевшие и возмужавшие, умудренные знаниями и печальным опытом, порой не открытым даже седым старцам.
Шквал воспоминаний нахлынул на Хару, и он инстинктивно приблизился к Ирен. Ведьмак с трепетом вглядывался в просветы меж деревьев, стремясь увидеть разрушенную Скалу Змея, которая похоронила под собой своего жуткого хозяина.
Гномы и дриады в полголоса перешептывались и бросали тревожные взгляды в сторону болот, стараясь уйти от них подальше в лес под защиту могучих вечно зеленых сосен. Даже устрашающая армия Зехира шла теперь молчаливо и осторожно, оставляя во мху глубокие следы огромных ступней и лап.
Процессии шли уже который день, но впервые привал был встречен с такой неохотой. Каждый хотел поскорее убраться из этих пугающих мест. Сейчас, будучи в окружении сотен вооруженных союзников, Хару впервые ужаснулся мыслью о том, как они с Ирен и Адером смогли выжить здесь в одиночку.
Многие в тот вечер подходили к Хару и Ирен, расспрашивая об их путешествии через болота. Ведьмаки отвечали неохотно, сторонясь всеобщего внимания.
Внезапно наступила ночь, минуя вечерние сумерки. Огромный лагерь притушил огни, готовясь ко сну. Во тьме взволнованно блестели белки глаз часовых.
Хару со вздохом опустился на свой лежак, который он положил прямо под открытым небом подле огня. Рядом, устремив взгляд в чернеющее небо, лежала Ирен. Двое друзей так привыкли спать без крыши над головой, что не пожелали ставить себе палатку, ведь ночь обещала быть не дождливой.
Ведьмак закрыл глаза, вслушиваясь в звуки лагеря. Треск костра перемежался с бряцаньем гномьих доспехов; где — то рядом послышалось негромкое размеренное дыхание наркса, обходившего легкой поступью границу между лагерями ведьмаков и Тарин — нурских воинов.
Почти никто не мог уснуть, несмотря на то, что Старейшины ведьмаков обнесли лагеря защитными чарами. Близость Непроходимых болот лишала покоя даже самые храбрые души, заставляя трепетать от каждого шороха и от приносимых ветром запахов гнили и сырости.
Уже засыпая, Хару с улыбкой подумал, что Гром, невзирая на все предрассудки, наверняка уже давно спит здоровым сном. Ведьмак вдруг пожалел, что не слышит довольного храпа своего друга, под который юноша уже привык засыпать во время их долгого путешествия. Тогда, когда их было еще шестеро, и все они были вместе.
— К оружию!
Хару мгновенно раскрыл глаза и резко вскочил с земли, так, что закружилась голова. Он лихорадочно оглядел тьму, с ужасом слыша рядом с собой чье — то громкое дыхание и топот огромных лап.
— Орки! Прислужники Сферы! Защищайте короля! Защи…
Голос кричащего оборвался противным хлюпаньем. Воины всех четырех лагерей, не успев понять, что происходит, едва успевали дотянуться до рукоятей мечей, как тут же падали замертво с рассеченными головами и разбитыми спинами.
Хару выхватил из ножен свой клинок, но окружившая его суматоха и нараставшая паника мешали сосредоточиться.
Вдруг кто — то крепко ухватил его за плечо. Ведьмак вскрикнул, ожидая почувствовать оглушающий удар, но развернувшись, увидел в полутьме бледное лицо Ирен.
— Какого черта происходит?! — закричал юноша.
— На нас напали орки вместе с демонами! — отозвалась Ирен охрипшим голосом. Хару так и не смог понять, страшно ли ей. Лицо колдуньи ничего не выражало. — Думаю, они хотели перерезать глотки королям и нашим Старейшинам! Скорей, Горану нужна помощь!
Хару бросился во тьму за Ирен, спотыкаясь о чьи — то визжащие тела. Сейчас ему больше всего хотелось бросить все и бежать далеко за пределы леса, но он подавил в себе минутную слабость, хоть в горле и стоял тошнотворный ком от множества криков и воплей.
Где — то совсем рядом послышался гортанный рык и звук вырываемого из плоти топора. Обостренным слухом Хару заслышал, как ввысь брызнул фонтан крови, и что — то тяжелое рухнуло на землю. Ведьмак прибавил ходу, спину болезненно закололо. Каждую секунду юноша ожидал, что этот же топор сейчас перерубит ему позвоночник.
— Но как они прошли через охранные заклятья? — все еще не веря, спросил он на бегу.
— Кажется, среди них есть орочьи шаманы!
Ирен провела друга через всю стоянку ведьмаков и, резко увернувшись от просвистевшего над головой лезвия, свернула к обозам с продовольствием, из которых уже были выстроены подобия баррикад. Здесь их встретил возбужденный битвой Горан, утиравший с лица чужую кровь.
— Кажется, гномам приходится хуже всех, — без приветствий сообщил он. Рядом из темноты вышли Старейшины. Под их длинными мантиями бряцали латные доспехи. За пояса своих одеяний колдуны поспешно затыкали длинные бороды и, засучивая рукава, готовились дать врагу достойный отпор.
— Мы должны осветить лес! — продолжал Горан. — Орки и демоны видят в темноте на много лучше людей и даже ведьмаков. В этом мраке нам не победить. Вперед!
По сигналу Горана, Хару и Ирен взобрались на вершину ближайшего обоза; по краям от него встали Старейшины, и все как один выбросили в небо лучи яркого света. Скапливаясь над ветвями деревьев в громадные слепящие шары, они осветили все лагеря разом.
В миг как из небытия восстала картина сражения. Белый свет озарял все в искаженном виде, будто замедляя время, придавая всему вокруг неестественные угловатые формы.
Без всякого строя и дисциплины воины сражались, смешиваясь с мечниками и магами других лагерей. Внезапно нахлынувшая смертельная опасность сплотила их, заставляя забыть все прежние разногласия и обиды.
Сердце Хару восторженно забилось. У них есть то, чего нет у темных воителей: сплоченность, верность и дружба. Каждый их воин будет сражаться до последнего, защищая свой дом и своих близких. В этом их сила, и Сфере ни за что не сломить ее!
Какой — то гном яростно защищал дриаду, пока та прилаживала очередную стрелу к тетиве.
Совсем неподалеку сверкнул сноп белых молний атлантов Зехира, и сразу несколько деревьев со скрежетом и стоном рухнули вниз, похоронив первые ряды орков. Благодаря этому, Гром, до того бесстрашно теснящий зеленокожих варваров, получил минутную передышку, успев за нее перестроить свою изрядно поредевшую дружину.
Орки, рыча, отпрянули, и из темноты прямо на поваленные деревья выскочили демоны. Они так быстро перемещались по полю боя, что казалось, будто по земле хаотично мечутся смертоносные огненные языки.
Демоны сражались огненной магией, что породила их в самом чреве земли. Их пламя было жарче, чем в печи кузнеца. Оно моментально расплавляло все, что встречалось у него на пути. Битва демонам явно доставляла удовольствие. Скаля белые клыки, они добавляли к своему огненному натиску удары заговоренных стилетов с зеленым лезвием.
Неповоротливые тяжеловооруженные гномы не могли выстоять перед столь быстрым противником. Они с криками падали на землю, подкошенные ударами шипастых демонских хвостов, но и не думали отступать. Даже объятые пламенем и обреченные на смерть они кидались вперед, стремясь нанести хоть один удар перед тем, как агония начнет истязать их тела. Однако для демонов их предсмертный кульминационный натиск не значил ровным счетом ничего. Демоны с жутким, отдающим эхом, хохотом выхватывали хвостом древки топоров из рук полу — живых гномов и вновь бросались в самую гущу битвы, не страшась совершенно ничего.