Растроганный ведьмак смотрел на Горана, не зная, как отблагодарить своего мудрого наставника. Затем, вздрогнув, он вспомнил кое — что и запустил руку за пазуху.
— Вот, — сказал он, извлекая из — под плаща кривой отравленный стилет демона, — я подобрал его с земли еще там, в лесу около болот, когда на нас напали воины Сферы.
Горан выхватил стилет и внимательно рассмотрел его при свете углей.
— Хару! Ты даже не представляешь, какую услугу оказал армии Союза! Теперь, думаю, наши колдуны смогут разгадать, чем заговорен этот клинок и изготовить противоядие. Конечно, это не даст нам победить демонов, но очень сильно облегчит наше положение.
Хару возликовал. Еще один крошечный шаг к победе над Сферой!
Горан аккуратно спрятал стилет куда — то между складок своих одежд.
— Однако я вижу, то, что ты рассказал мне, далеко не все, что тревожит тебя.
— Ты прав, — подтвердил Хару. — Меня тревожит очень многое, но сейчас меня беспокоит то, что некоторые члены Союза Королевств сомневаются в моем родстве с Вульфгаром. По правде сказать, я и сам до сих пор не могу в это поверить, но так или иначе, я владею теперь очень мощным орудием — двумя энергиями и… от меня так много зависит! Но одному мне не справиться. Не справится, если никто не будет верить в мои силы! Я просто чувствую это!
— Но если ты проявишь себя в битве, — продолжил разрешать Горан сомнения юноши, — воины Союза пойдут за тобой хоть на штурм самого замка Сферы. Пусть увидят, что ты не врал, и что ты достоин называть себя потомком Вульфгара. Думай о том, что твой долг — воодушевить наших воителей. Держись за это, и ты сможешь побороть все их сомнения.
Хару закрыл глаза и глубоко вдохнул мерзлый воздух, приятно охладивший изнутри его тело.
— Спасибо, Горан! Я никогда не забуду твоих наставлений! — с чувством произнес ведьмак.
Возвращаясь в свою маленькую комнату на третьем этаже Цитадели, Хару вдруг заметил, что в соседней комнате, за неплотно закрытой дверью горит свет. То были покои Ирен. Немного помедлив, Хару постучался и вошел, желая узнать, почему колдунья не спит. Неужели ее тоже мучают примерно такие же мысли, как его самого?
Колдунья сидела на полу в скупом свете догоравшей свечи. Ее руки напряженно рассекали воздух над чашей с водой, и сама Ирен, сжавшись в комок от усилий, вся была поглощена своим делом. Но как только скрипнула дверь, девушка вздрогнула и бросила рассерженный взгляд на вошедшего.
— Я не помешал? — виновато спросил Хару, уже пожалев о своем приходе.
— Помешал, — сердито буркнула она и вновь склонилась над чашей, низко приблизив к ней лицо, так что пряди ее черных волос почти касались воды. — В последние месяцы мы практиковали лишь магию огня, а в битве со Сферой потребуются все наши умения.
Ирен вдруг резко выпрямилась и, изогнув над чашей пальцы, подчинила себе всю находившуюся в ней воду. Хару даже вскрикнул от неожиданности, когда колдунья послала в его сторону смертоносную ледяную стрелу.
Ведьмак судорожно вскинул руки, испепелив стрелу огненной вспышкой. К потолку устремилось шипящее облако пара. Хару отступил на шаг, ощущая бешеную пульсацию крови в висках.
— Ты что? — только и выдохнул он.
— Огонь, — скривилась Ирен. — Ты другие виды магии позабыл?
— Ничего я не позабыл!
Хару почувствовал себя уязвленным, видя легкую гримасу презрения на лице Ирен. Ведьмак вскинул руку и, хоть это далось ему нелегко, остановил полу развеянное облако пара. На лбу юноши выступила испарина, но ему все же удалось превратить легкую дымку обратно в воду.
Чувствуя себя обессиленным, он опустил руки. Он не практиковал магию воды всего несколько месяцев! А ему уже с трудом давались самые простейшие заклятья. В битве его все больше выручал меч, не подводивший его ни разу в отличие от капризной магии. Но чтобы сразить Сферу, этого было мало.
Хару чувствовал, как ставит мысленный барьер между собой и той силой, что дали ему две энергии: темная и светлая. Таящаяся угроза угнетала его, заставляя отдалятся от глубин магии. Но Сферу не победить одним мечом, и он знал, что в этой битве ему придется раскрыть себя до конца. От тяжелых мыслей его отвела Ирен.
— Может, сходим в лес? — вдруг предложила она, разминая затекшие конечности. — Совсем не хочется спать.
— Согласен, — кивнул Хару, который тоже не мог думать о сне, будто битва со Сферой была уже завтра.
Лес дриад встретил их таинственным пением гулким и приглушенным, исходившим от самих вечно — зеленых деревьев. Хару шел осторожно, боясь нарушить покой исполинских древних энтов, от которых так и веяло скрытой мудростью и силой. Хоровое пение деревьев навевало покой и сон, и, не успели еще огни лагеря ведьмаков окончательно скрыться за листвой, как друзья почувствовали, что хотят повернуть назад.
Ведьмаки медленно двинулись назад к Цитадели, решив слегка удлинить свой переход и пройти по берегу лесной реки, срывавшейся в земляной, поросший мхом обрыв. Он был таким глубоким, что его конца не было видно, и лишь блистающая в глубине серебристая лента воды обозначала подножие обрыва.
Через трещины на отвесном склоне пробивались редкие кусты, упрямо стремящиеся ввысь по неровным земляным стенам обрыва.
Вдруг черное небо рассеялось, открыв путникам луну, которая осветила прозрачный ручей и две великолепные статуи на самом дне, возвышавшиеся у подножия водопада. Высеченные умелой рукой из природного серого камня, они словно были частью этой природы, безмолвно охраняя покой реки, питающей лес. Один из стражей изображал женщину, чье тело напоминало ствол ветвистого дерева, а руки были тонкими ветвями с длинными крючковатыми пальцами. И лишь лицо женщины было человеческим, но слишком прекрасным для обычного смертного.
Второй страж был мужчиной с длинными волосами и мускулистым обнаженным торсом. В напряженных руках он держал натянутый лук, чья стрела наконечником была устремлена в небо. По спине каменного стража монотонно бежала вода, капающая с длинных изогнутых оленьих рогов, возвышающихся на голове статуи.
Это была одна из святынь дриад. Так Дети леса понимали свою жизнь. Свои силы, как магические, так и телесные они черпали из природы, окружающей их.
— Как красиво… — прошептала Ирен, вслушиваясь в гортанное рычание водопада, стекавшего с обрыва.
Хару, пораженный красотой этого места, скрестил на груди руки и, подойдя к краю обрыва, слегка склонил голову в поклоне, принося дань чужой вере.
Ирен подошла ближе к краю, но вдруг ветви кустов, в середину которых она шагнула, разомкнулись, и девушка провалилась во впадину, столь тщательно замаскированную природой.
Хару услышал ее полный ужаса крик и, на дрожащих ногах подбежав к краю, руками разорвал тугие ветви ползучих кустов.
— Ирен! — в исступлении закричал он.
— Я здесь! — послышался усиленный эхом ответ.
Колдунья, обдирая пальцы в кровь, пыталась удержаться на крохотном земляном выступе, который каждое мгновение предательски крошился под ее ногами.
— Постарайся не двигаться! — крикнул Хару, видя, как рушится ненадежная опора.
Ведьмак распластался на земле и протянул к Ирен руку, но сумел лишь кончиками пальцев коснуться ее ободранной о камни ладони.
— Попробуй магию земли! — предложила Ирен, что есть силы вжимаясь в склон обрыва.
— Ты что? — опешил Хару, от изумления даже отдернув руку. — Мне известны лишь некоторые боевые приемы этой магии, но, боюсь, у меня не…
— Послушай! — взмолилась Ирен. — Я не смогу здесь сосредоточиться, но ты сможешь! Просто используй свои силы и попроси у леса помощи! Помнишь? Иглария сказала, что лес будет охранять нас!
Хару нервно кивнул, видя истину в словах колдуньи. Он сел на землю, опустив руки в мягкую траву, столь не привычную для начала зимы.
Ведьмак обратил свой слух к рычанию водопада и позволил себе унестись в звуки песни, непрерывно доносившейся из чащи леса. Монотонно пульсируя и ворочаясь где — то рядом с сердцем колдуна, стала просыпаться энергия.