Хару оцепенело повернулся к пропасти. Ирен все еще держалась, преодолевая дрожь в уставших руках.
— Адер прав! — крикнула она. — Я люблю тебя, но не могу видеть тебя таким! Надеюсь, ты найдешь в себе силы побороть тьму. Прости меня…
Колдунья ослабила окровавленные ослабевшие пальцы, и последние клочья земли обвалились под ее ногами.
— Нет! — закричал Хару, сбрасывая с себя последние оковы тьмы.
Не думая о том, что делает, ведьмак бросился в пропасть вслед за Ирен. В падении он успел лишь перехватить ее руку и закрыть глаза в ожидании приближающейся смерти. Сколько это длилось? Несколько минут или всего лишь считанные мгновения? Сколько бы ни было, время для Хару потекло бесконечно долго.
Ни одна мысль не проносилась в его голове: все свое внимание ведьмак сосредоточил на ощущении теплой ладони подруги, истово желая, чтобы оно не исчезло, чтобы не оставляло его в одиночестве.
Но когда любопытство, наконец, пересилило страх, Хару открыл глаза, устремив взгляд на верхушки качающихся деревьев. Ведьмак еще долго следил за их монотонным танцем, прижимая к себе лишившуюся сознания Ирен, не пытаясь осознать, каким чудом они оба остались в живых.
— Это ты спас нас? — прошептал ведьмак, обращаясь к невидимому Хранителю, не ожидая, однако, услышать ответ.
Но внезапно в голове юноши прозвучал ясный голос Вульфгара:
— Нет. Это ты. Ты сам воззвал к своим обеим силам. Поздравляю, Хару! Ты восстановил чакру равновесия!
— Спасибо, — отозвался ведьмак, обращаясь ко всем трем посетившим его сегодня душам. Все их слова навсегда сохранились в голове Хару. Гармония больше никогда не будет нарушена. Он чувствовал это.
— Хару, — слабо произнесла Ирен, — мы сделали это. Теперь мы готовы к битве со Сферой.
— Это ты мне помогла! — благодарно отозвался Хару. Твои последние слова пробудили меня. Равновесие восстановлено! Теперь я могу полностью контролировать свои силы и даже бросать их в бой воедино…
— Меня это тоже кое-чему научило, — призналась Ирен, глядя в глаза Хару. — Я пыталась воспитать в себе чувства и волю хладнокровного воина. Я считала, что только так мы сможем одержать победу. Я старалась раздавить все свои чувства к Морану, Селене, Грому, Горану… тебе. Но теперь я поняла, что наша сила в единстве и дружбе, это то…
— … чего нет у Сферы и ее прислужников, — закончил радостный Хару. — Я рад, что ты это поняла….
Так они и сидели, обнявшись, встречая на краю обрыва рассвет.
Глава 31 Праздник Крови Ирмены
Месяц Длинных Ночей — самый первый месяц зимы вполне оправдывал свое название. Здесь, ближе к северу, зима была особенно лютой. Отсюда было далеко до теплых бризов, часто приносимых с Белого моря и до раскаленного ветра, плывущего из пустыни Тарин, расположенной глубоко в королевстве людей. От берега Белого моря ведьмаков отделяло больше двух месяцев пути верхом, и Хару с тоской и неохотой думал о мучительном марш броске, который предстояло проделать им и дриадам, когда прибудут вести о выступлении Сферы. Пусть их путь и не лежал точно до самых морских берегов, а оканчивался в Безмолвных степях, где условились встретиться все войска Великого Союза, однако, для такого перехода понадобится точно не менее двух месяцев.
Хару отбросил неприятные мысли и глянул вдаль. Отсюда, с высоты одной из башен полу разрушенной Цитадели, зеленый массив леса Ирмуллар резким контрастом выделялся среди белых сугробов. Шумящие листвой дубы и осины на фоне серебристого снега выглядели одновременно прекрасно и пугающе. Хару уже в который раз задумался о том, что же за магия позволяет деревьям не спать зимой. Спросить об этом у Игларии он как — то не успел, а теперь ее рядом не было и никого из ее дриад или друидов тоже. Хару изредка видел их на краю леса, но к стоянке ведьмаков они не приближались.
Ведьмак беглым взглядом осмотрел разостлавшуюся под Цитаделью стоянку, ныне укутанную покрывалами снега. Гневно ревел ветер, вздымая белые хлопья и стараясь забраться под дубленые куртки и меховые безрукавки вышедших на улицу людей. Несмотря на холод, стоянка живо гудела: из многих палаток шел аромат готовящейся пищи, рядом размеренно звенел молот оружейника, а прямо под стенами Цитадели наставники работали с учениками.
Про себя Хару довольно отметил, что его собратья в достатке. Он теперь часто следил за благополучием ведьмаков. Эту обязанность на него возложил Горан. Вместе со своим старым наставником, Ирен и Старейшинами они часто объезжали все стоянки, которые тянулись далеко за пределы территории Цитадели. Только вчера они вернулись из двухдневного путешествия к лагерю, который обустроили себе бывшие жители деревни Кулгар. Кулгарцы, как и колдуны из других деревень и городов, вполне сносно существовали среди лесов и полей, когда — то давно принадлежавших ведьмакам. Охота, особенно при помощи магических ловушек, была легкой: звери, давно не видывавшие людей, перестали их бояться. К тому же, положение колдунов облегчалось еще и тем, что они не были подвержены болезням, которые часто случались в подобных лагерях беженцев. Ведьмаки, из поколения в поколение закалявшие себя магией и зельями были не восприимчивы к большинству заболеваний.
Затем мысли колдуна плавно перешли на Зехира. Архимаг и его воины вернулись к подножию владений дриад и разбили лагерь на пустошах между лесом и Северным трактом, не желая стеснять беженцев — ведьмаков. Иглария предлагала огромной армии мага разместиться в ее лесных городах, но Зехир вежливо отказался на это предложение, понимая, что одно нахождение его воинов в лесу дриад уже будет в тягость его обитателем. Зехиру были отданы все огромные телеги с едой, к тому же, Иглария разрешила ему и его воинам, в случае необходимости, охотиться в ее лесу.
Хару улыбнулся, представив, как громадные атланты будут проламываться сквозь лес, сминая ногами целые стаи косуль. Тогда бы, Иглария, пожалуй, сама бы пожалела о своем разрешении. К счастью, оставленной армии Тарин — нура пищи должно было хватить на достаточно долгое время.
Моран же предпочел остаться в лагере с Зехиром, ведь раджа был его соотечественником, его товарищем, пострадавшим от тирании Фордхэма, как и сам воин. К тому же, среди скрытных и задумчивых ведьмаков Моран чувствовал себя несколько неуютно; Зехир же был ему ближе по духу. Так что, тепло распрощавшись с Хару и Ирен, бывший токализийский воин отбыл в лагерь архимага.
Из раздумий Хару вырвал громкий стук в подгнившую дверь башни.
— Вот ты где! — отдуваясь, воскликнула Ирен. — Я тебя по всей Цитадели ищу! Башни решила проверить в последнюю очередь — не хотелось бегать по лестницам. А, оказывается, стоило сначала как раз сюда и заглянуть!
— Прости, — отозвался Хару, приветственно улыбаясь, — я хотел осмотреть лагерь.
— Да мы целыми днями только этим и занимаемся. Следим, проверяем, помогаем тем, кто в этом нуждается. Отдохнул бы! Сегодня свободный день.
Ирен тоже подошла к разбитому окну, которое Старейшины прикрыли магической завесой, не пускающей внутрь Цитадели лютый ветер. Колдунья выглядела прекрасно. Не смотря на все заботы в лагере и вне его, друзья хорошо высыпались и ели вдосыть, что отразилось на их самочувствии и внешнем виде. По спине Ирен ниспадали упругие черные локоны, а на щеках горел здоровый румянец. После тех событий у водопада в лесу дриад, девушка вновь вернулась к своему обычному бодрому настрою. Хару слегка приобнял ее за талию и поцеловал в лоб.
— Ах, да! — спохватилась она. — Я тебя искала, чтобы отвести к гонцу от Игларии! Он хочет что — то сказать нам с тобой и Старейшинам! Кажется, Иглария приглашает нас к себе.
— Вот как? — удивился Хару. — Иглария о нас не забывет. А я — то думал, что королеве я пришелся не по вкусу!
Стройный друид с золотисто — коричневой косой терпеливо ждал, любовно поглаживая красноватые перья стрел, торчавших из плоского колчана у него на поясе. Воин Игларии был одет в кожаную куртку с многочисленными карманами и ремнями, поверх которой красовался длинный меховой жилет. Увидев его, Хару вспомнил рассказ Игларии и понял, что перед ним представитель нарлинов. Как говорила королева, нарлины, как и арины, — дети леса. Но нарлины живут в лесных городах, а не на голых деревьях и, что самое важное, являются воинами, которые будут биться со Сферой. Арины же далеки от событий сего мира и предпочитают защищаться, лишь, когда угроза подходит непосредственно к ним самим или к деревьям. Хару совершенно не понимал такого отношения к миру и решил, что к аринам он относится с недоверием, посему отрадно приветствовал представшего перед ним воина.