Ирен осторожно подтянулась на выступе склона и заглянула в просвет между ветвей.
— Патруль орков! — доложила она, а затем обернулась к друзьям с серьезным и сосредоточенным лицом, — если мы не выдадим себя, они нас не заметят!
Хару прижался животом к земляному косогору и изучающе осмотрел своих приятелей.
— Быть не может. Что орки делают так далеко от Цитадели и своей территории?
— Боюсь, надвигается что — то страшное… — покачала головой Ирен. — Орки просто так не ушли бы со своих плодородных земель.
Не сказав больше ни слова, друзья вжались в рыхлый песок и с тревогой стали следить за мерцанием факелов. Неподалеку уже слышались приглушенные грубые голоса.
Гулкий топот ног приближался, и вскоре ведьмаки смогли различить пьяную песню, которую горланили зеленокожие на своем утробном наречии. Они стучали топорами и палицами о свои щиты, от чего весь лес наполнялся тяжелым гулом.
Хару попробовал передвинуть в сторону затекшую ногу, и к своему ужасу ощутил, как рыхлый песок скатывается у него из-под колен, лишая равновесия. Ведьмак начал стремительно соскальзывать на дно оврага, лишь умножая оползень своими попытками остановиться. Он хватался за мелкие камушки, но те предательски падали вниз, создавая целый ливень из песка. Юноша держался из последних сил, но съехавший песок опрокинул его наземь, и Хару, ломая мелкие кусты, росшие на склоне, с треском провалился на дно. Песок еще долго сыпался со склона на голову Хару, но ведьмак боялся даже пошевелиться, в ужасе понимая, что орки могли услышать звуки его не ловкого падения. Ирен и Адер до боли в пальцах хватались за камни, что бы ни упасть, как Хару, на дно.
Внезапно наступившая тишина оглушала. Перестук шагов и скабрезная песня стихли, а блики факелов бросили трепещущие тени на плетни ежевики.
— Эй, Долгонюх! — послышался низкий рычащий голос, — сходи, посмотри, что там дергается за кустами!
Хару в ужасе закрыл глаза. Приказ был отдан на орочьем языке, но ведьмаки изучали почти все наречия Токании, так что юноша явственно понял смысл слов. Их обнаружили! Ведьмак завертел головой, пытаясь найти хоть какое — то укрытие, но кругом были только песок и глина, а сбежать обратно через кусты в лес было невозможно. Ирен и Адер медленно спустились к Хару на дно оврага и вжались землю, будто это могло спасти их.
В воздухе свистнуло лезвие секиры, и вмиг целый ряд кустов был снесен.
Беглецов осветили факелы, и теперь друзья смогли разглядеть приземистых существ с темно — зеленой кожей. Тени от огня падали на их свирепые лица, и от этого они казались еще страшнее. Каждый из воинов был облачен в звериные шкуры поверх кожаных доспехов. С головы орков свисали темные патлы, с трудом напоминающие волосы, в которые воины вплетали длинные клыки, кости или разноцветные маленькие камни. У некоторых на головах красовались морды волков или дикой рыси, переходившие в плащ из шкур.
— Кто это?! — гаркнул стоящий впереди тощий орк.
— Человечки! — послышалось из толпы уже на ломанном общем наречии — давайте, сожрем их!
— Тупица! Это же ведьмаки из Цитадели! А нашему владыке как раз нужны рабы. Отведем их в его замок и получим большие дары!
Орки сильно картавили и растягивали слова, выговаривая их с явным презрением. Хару подозревал, что общему языку, который принесли с собой четыре народа, орки обучились лишь после знакомства с необычным Темным Всадником. До этого он им был без надобности, ввиду их отстраненной жизни в горах, которая не требовала знания языков тех народов, с кем орки не желали иметь дела, а порой даже воевали. Впрочем, воевали орки, в основном, между своими кланами, а то, что было за пределами родных гор, их мало интересовало.
— Н-е-е-т, — проворчал другой вояка после недолгого размышления, — у нашего повелителя и так достаточно рабов для постройки города и защиты замка! Гномы и ведьмаки будут нам полезны, например, в кузнеце тюрьмы!
— Но их здесь всего трое! И они такие тощие! В кузнице много рабочих посильнее этих. Лучше их съесть!
— Нет! — рявкнул сильный воин со скуластым лицом. На его поясе красовалась тяжелая булава гномьей работы, явно отобранная у защитника королевства Урбундар при битве у Цитадели. — Мы отведем их в тюрьму невредимыми, а там решим, что с ними делать! Отнимите у них оружие и закуйте в цепи. Мы возвращаемся в тюрьму нашего великого и несравненного повелителя!
В овраг спустилось с десяток орков, но как только они приблизились к друзьям, Адер выхватил меч и храбро крикнул в лицо врагам.
— Мерзкие зеленые твари! Только суньтесь ко мне!
Один из орков взмахнул когтистой лапой и с легкостью выбил клинок из рук ведьмака. Меч покатился по земле. На его лезвии осталась глубокая трещина; оружие готово было вот-вот разломиться на части. Адер тяжело сглотнул и присел.
— Молчи, малявка, — зарычал орк, — скажи спасибо, что наш воевода оставил вас в живых!
Скрепив руки пленников за спинами тяжелыми цепями, орки вытолкали пленников из оврага и повели их на юг, через лес, уводя прочь от восточного маршрута, по которому путники хотели прийти в деревню Кулгар.
Друзья шли теперь через ночной лес, окруженные со всех сторон своими врагами, не зная, доживут ли они до утра или, охваченные кровожадными чувствами орки все же решат съесть их. Как и ожидал Хару, взошла яркая луна, выделяясь ярким пятном среди мириадов маленьких звезд. Ее спокойный, холодный свет напомнил ведьмаку, как мучаясь от бессонницы в родной Цитадели, он мог до рассвета смотреть на круглый серебряный диск ночного светила.
Юноша перевел взгляд на своих мучителей, стараясь получше разглядеть и запомнить их хмурые лица, близко посаженные глаза и широкие плечи. Орки о чем — то шумно переговаривались на родном языке, но, прислушавшись, Хару понял, что их разговор никак не связан с Темным Всадником. Тогда, потеряв к нему интерес, он наклонился к впереди идущей Ирен.
— Прости, что так грубо обошелся с тобой сегодня, — зашептал ведьмак, — я был не в себе. Последние события сильно потрясли меня.
Орк — стражник, идущий рядом, заметил обращение Хару к Ирен и с явным злорадством потянулся к своим ножнам. Хару успел только зажмуриться, прежде чем получил болезненный удар обухом палицы по хребту. Спина вспыхнула волнами боли, но окрик надсмотрщика быстро привел Хару в чувство. Он раскрыл глаза и тряхнул головой, смахивая слезы. К счастью, орк быстро потерял интерес к своей жертве, и Хару облегченно вздохнул, когда Ирен обернулась к нему и поддержала сочувственной улыбкой.
Затем колдунья, стараясь не привлекать внимания, быстро прошептала:
— Что это за тюрьма, куда они нас ведут? Вдруг она находится в недрах Горы Смерти?
Хару вздрогнул. Он тут же вспомнил об ужасной каменной громаде, ставшей клеткой для всех злых духов этого мира с тех пор, как много столетий назад Старейшины ведьмаков провели исцеливший Токанию ритуал. После тех давних событий озлобленные духи умерших, желающие сеять хаос среди живых, оказались заперты в недрах Горы. По преданиям, для дезактивации заклятия заточения, духам стоит лишь пролить на территории Горы кровь светлого ведьмака. Эта перспектива ужасала даже больше, чем сами обитатели каменной тюрьмы. Именно поэтому ни один светлый ведьмак никогда не пытался исследовать те земли, ведь последствия неудачи могли быть просто катастрофическими.
— Не думаю, — отозвался ведьмак, — они сказали, мы будем им нужны живыми, там, в тюрьме. И вряд ли этот Аскарон, кем бы он ни был, настолько глуп, что вознамерился подчинить себе духов Горы после того, как принесет нас в жертву….
Хару опустил взгляд в землю, стараясь не обращать внимания на громкие голоса, сливающиеся в единый гомон. Юному ведьмаку нужно было многое обдумать. Судьба у них складывалась не завидная.
Солнце уже окрасило мир своими лучами, прогоняя ночную тьму, а орки все вели своих пленников куда — то сквозь лес. Здесь уже поредели вековые сосны, уступая место небольшой степи с высоким вереском, а на горизонте замаячили зубцы горы. Их окутанные утренним туманом вершины терялись в низких облаках. С самого утра погода начала портиться. Задул резкий ветер, немилосердно режущий глаза, а болезненно — розоватые лучи солнца с трудом выглядывали из надвигающихся лиловых туч. Гибкий вереск стелился по земле, а за спинами друзей и их надсмотрщиков бешено качались и трещали лесные деревья, цепляясь за землю могучими корнями. Вдали уже рокотал гром. Сначала он окружал путников, раздаваясь со всех сторон, а затем вдруг пронесся прямо над их головами, грохоча как боевая колесница. Упали тяжелые капли дождя.