Обширный луг, простирающийся до гор, был обильно покрыт цветами и кустарниками, а бархатистые пчелы, летавшие между соцветиями, оспаривали друг у друга право на сладкий сок. Великолепные бабочки, зигзагами оплетающие ведьмака, то порхали в воздухе, то отдыхали на цветах, и тогда казались их неотъемлемой частью.
По всей степи были разбросаны ореховые рощи, которые за спиной Хару срастались в сплошные зеленые массивы леса.
Но вся эта красота вдруг померкла перед взглядом Хару, едва он обратил внимание на нечто особенное, что никак нельзя было встретить на просторах Токании.
Недалеко от гор, прямо в воздухе, парил замок из серого камня, окутанный золотисто — голубой дымкой. Его остроконечные башни переливались в свете солнца и маленьких светлячков, которые в огромном количестве сновали вокруг этого необычного сооружения. Издалека казалось, что замок сделан из воздуха, но эта чарующая видимость рассеялась, как только Хару подбежал ближе. Замок, паря в воздухе без чьей либо помощи, стоял на пласте почвы, будто вырванной из земли. Прямо свысока, с территории замка низвергались в реку пенные водопады. Кружившие над ними крупные птицы, на чье оперение природа, казалось, истратила все свои цвета, делали это место еще более невозможным для существования. Столько красот мира просто не могло быть собрано в одном месте! Хару чудилось, что он спит.
Не чувствуя под собой ног, юноша бежал вперед и вскоре смог разглядеть четыре человеческие фигуры, стоящие под громадой замка. Все четверо были облачены в белые плащи и издалека казались грациозными и изваяниями светлых божеств.
Приблизившись, Хару крикнул, привлекая к себе внимание. Но это оказалось излишним. Вперед уже выступил самый высокий из четверки статный эльф. Его белый плащ с изображением единорога с заплетенными в гриву цветами, приятно гармонировал с его длинными светлыми волосами и остальным облачением. Все четверо были одеты в белые одеяния — легкие и красивые. Светлые доспехи, отделанные перламутровыми пластинами, плавно переходили в стальные поножи и наголенники, изукрашенные золотистой резьбой. Белоснежные сапоги дополняли одеяние четверых могучих воинов. У троих из них на кожаных поясах с дорогими каменьями висели мечи с резными рукоятями, а у четвертого, гнома, — ятаган с зубцами и дополнительным острием. Каждый из них нес на своем плаще эмблему одного из королевств Токании. Рядом с эльфом стоял крепко слаженный воин с черными, слегка вьющимися волосами до плеч. Его серые глаза внимательно изучали Хару и улыбались ему своей сребристой бездной. Благородное лицо воина показалось Хару усталым и немного грустным из — за россыпи морщин. Их явный отпечаток наложил резкие линии на его высокий лоб и оставил свой след на веках, придавая взгляду мужчины суровую тяжесть и глубину. В целом, Хару мог бы предположить, что мужчина был еще довольно молод, если бы не его глаза. В них словно затерялись знания тысячелетий. Юноша внутренне замер под его взглядом, чувствуя как его собственное «Я» сжимается под видом этого исполина. Воин перебирал пальцами перламутровые пластины доспехов и разглядывал Хару, щурясь на ярком солнце. На его плаще был изображен гордый коршун — знак королевства Пролигур. Рядом с ним стоял высокий мужчина с прямыми чертами лица и короткой бородкой. Его русые волосы были убраны белоснежной лентой, а на плаще искрился символ храбрости и силы — лев, стоящий на задних лапах. То был знак Токализийской империи. Крайним стоял коренастый бородатый гном с густыми длинными бровями, больше походившими на некое подобие усов над глазами. Из — под косматых бровей выглядывали задиристые, черные глазки. Гном поглаживал любимую бороду, бережно схваченную в нескольких местах перемычками из дорогих камений и завязками с золотыми капельками на конце. На его плаще был изображен осклабившийся медведь — знаменитый знак королевства Урбундар.
— Приветствую тебя, Хару! — обратился эльф к ведьмаку.
Ведьмак, пораженный красотой и величием четверых воинов, чуть не забыл поклониться в ответ. Тем временем эльф продолжал, не обращая внимания на смущение юноши:
— Мое имя Гонандорф, — представился он и указал на стоящих рядом воинов, — это — Вульфгар, Морстен и Сиборган. Мы — Хранители Токании и ее народов.
— Мы рады приветствовать тебя здесь, дорогой Хару. — спокойным голосом продолжал Вульфгар.
Хару, преклонил колено, радуясь возможности не стоять на прямых ногах, которые, от подобной новости его точно бы подвели.
— Для меня большая честь приветствовать вас! — ответил Хару, стараясь сделать свой голос как можно более уверенным. Вдруг его озарила ужасная догадка. — Я что, умер? Где я?
— Это Утопия, — охотно пояснил гном, подавая юноше руку и тем самым, призывая подняться с колен, — последнее пристанище для воинов, а так же честных и благородных людей, эльфов, гномов и ведьмаков. Это место — полная противоположность Горе Смерти. И нет, ты не умер.
Для пояснений слово взял Гонандорф:
— Мы призвали твою душу сюда, что бы ответить на твои вопросы и показать кое — что.
— Допустим, но что с моими друзьями?
Вульфгар поспешил успокоить соплеменника.
— Они живы. Пока им не грозит опасность. Но ведь это не все, что ты хотел у нас спросить? Позволь предложить тебе войти в наш замок. Там мы сможем все обсудить.
Вульфгар развернулся в пол оборота, указывая рукой на парящее в воздухе здание. К дверям замка от самой земли вела лестница, висевшая в воздухе без всякой опоры. Она представляла собой нагромождение ступеней из плоских широких камней разной величины, которые неравномерно располагались между собой. У необычной лестницы не было перил, но когда Хару ступил на нее, то почувствовал необычайную уверенность в своем равновесии, и уже без сомнений стал подниматься в небо за Гонандорфом и Вульфгаром. Шествие замыкали Сиборган и Морстен.
Чем ближе Хару приближался к замку, тем красивее казалось ему его внешнее убранство. Стены твердыни были сделаны не просто из каменных плит, а из статуй, изображающих воинов, воительниц, колдуний и колдунов, что были известны в Токании по мифам и легендам. По изумрудной траве, меж ветвистых деревьев, протекали ручьи. Именно они обрывались водопадами с четырех сторон от дворца. По великолепному саду, не спеша, прогуливались плотоядные и травоядные животные, которые, к удивлению Хару, нисколько не стесняли друг друга. Здесь были и саблезубые белые тигры с иссиня — черными полосками на спинах, и павлины с красочными хвостами, огненные фениксы, темно — зеленые виверны, отдаленно напоминающие своих далеких собратьев — драконов, и даже величественные единороги, которых можно было встретить лишь в лесах Оринора.
Как только процессия достигла двустворчатых ворот, скульптурные ручки с изображением птичьих голов повернулись, открывая проход.
Внутренний интерьер поразил Хару еще больше, чем внешний. Он сочетал в себе одновременно богатую торжественность и простоту. Присутствие чего — то властного и возвышенного таилось в стенах твердыни.
Замок — гордый великан, хранил в себе необъятные тайны, неподвластные человеческому уму. В этом грандиозном месте чувствовалось присутствие всех ответов на загадки вселенной. Ответы были здесь как на ладони, завораживая и захватывая дух своей простотой, но каждый раз сама их суть ускользала от Хару, и это ощущение сводило его с ума. Вульфгар поспешил успокоить соплеменника:
— Не беспокойся. Это чувство скоро исчезнет. Твоя душа связана с телом, и лишь смерть может открыть перед тобой завесу к ответам на тайны мира. Как только замок изучит тебя, то перестанет давить на твое сознание. Безумие тебе не грозит.
Хару кивнул и постарался отвлечься на открывшуюся перед ним красоту.
Солнечные лучи бороздили искрящуюся мозаику на потолке и стенах, где застыли изображения подвигов известных героев Токании. Толстые резные колонны, увенчанные цветущим плющом, удерживали потолочные перекрытия, которые по дуге сводились в купол над головами путников. Под его сводами порхали мириады светящихся крупных насекомых, но едва Хару присмотрелся внимательнее, как смог разглядеть привычные глазу формы человеческого тела в обводах мембранных крылышек. Каждая из фей люминесцировала своим собственным, неповторимым светом, и сколько Хару не старался, так и не смог найти хоть два одинаковых.