Хару кивнул, но его ум все еще омрачала не дающая покоя мысль.
— Мною все еще владеет темная магия. В любую минуту она может прорваться наружу… Чакра равновесия в моем теле закрылась, и я прошу вас помочь мне! Ведь иначе я представляю опасность даже для своих друзей! Я не могу контролировать себя.
Вульфгар прикрыл глаза.
— Подойди ко мне, — мягко, но властно сказал он.
Хару повиновался.
Хранитель ведьмаков подвел его к фонтану в центре зала и указал на сверкающую в солнечных лучах воду.
— Смотри, — сказал он, — видишь ту маленькую рыбку, что плывет сквозь водоросли к солнечному пятну на воде?
Хару кивнул.
— Она преодолевает тысячи препятствий на пути, огибает жесткие ветви растений, противится течению, но все же стремится к свету. Что заставляет ее делать это?
— Ммм… — протянул он. Ведьмаку никак не хотелось попасть пальцем в небо, — желание греться в тепле? — выпалил он и тут же закусил губу, осознав нелепость своего ответа.
Но глаза Вульфгара лишь задорно заблестели.
— Верно, желание! — повторил он. — Если точнее сказать — воля! Лишь твоя собственная воля, твое сильное я, твои чистый разум смогут одержать вверх над силами тьмы! В решающую минуту ты должен обуздать себя сам, призвав к сознанию самые светлые воспоминания твоей жизни, и лишь тогда ты найдешь покой в своей душе.
Хару сжал кулаки, так что ногти вонзились в кожу ладоней.
— Я сделаю все, что будет в моих силах, — пообещал ведьмак, — я не дам темной энергии вновь одержать победу над моим разумом.
Хару закрыл глаза, чтобы обуздать вдруг нахлынувшие эмоции.
— Я рад, что ты веришь в свои силы, — услышал Хару до боли знакомый голос. — И я всегда верил в тебя.
Ведьмак вздрогнул и, раскрыв глаза, невольно дотронулся до своих ушей, уверенный в том, что он ослышался. Хару резко развернулся к воротам дворца.
Хранители исчезли. Вместо них в свете необычайно ярких лучей, врывавшихся сквозь открытые створки ворот, стоял благородный юноша с развевающимися по ветру темными волосами, все с той же беззаботной улыбкой на губах. Только его светлые глаза, всегда наполненные искоркой задора и радостью жизни, были теперь необычайно грустны, и столько мудрости сквозило в них, что Хару невольно отвел взгляд, как пораженный громом.
Ведьмак упал на колени.
— О, друг! — сдавленно прохрипел он, и больше не в силах сдерживать себя, разрыдался, простирая руки к светящемуся в лучах солнца милому видению.
Адер ласково улыбнулся и, взяв Хару под руку, поднял и обнял его.
— Как я рад, что ты, преодолев все препятствия и невзгоды на своем пути, все еще борешься за жизнь! И хотя сердце мое разрывается от разлуки с тобой и нашими друзьями, я все же безумно счастлив, что вы остались живы!
Хару, потеряв дар речи, продолжал всхлипывать, не выпуская Адера из объятий.
Через минуту, наконец, совладав с собой, Хару выпрямился и взглянул другу в глаза.
— Прости, что не смог помочь тебе, — тихо произнес он, — я уже тысячи раз пожалел о том, что не встал рядом с тобой перед Аскароном.
— Я не виню тебя. Я лишь прошел свой путь и, выполнив свой долг, ушел на покой… Но, что бы ни было с тобой, помни! Я всегда буду рядом, и ты всегда сможешь найти меня в своем сердце.
Душа Хару разрывалась на части от осознания того, что изменить ничего нельзя, но он все равно произнес:
— Если бы ты только мог пойти со мной… Возможно Хранители…
Адер, все так же грустно улыбаясь, покачал головой.
— Я не могу. Мертвому нет дела среди живых. Тело мое уже покоится в земле. Там теперь его последнее пристанище. Я выполнил свое предназначение, прошел свой путь. Твой — все еще впереди! Прощай, мой друг!
Образ Адера стал таять, сливаясь с лучами солнца.
Хару уже не мог ничего сказать. Горестное оцепенение овладело им, и он до последней секунды глядел в то место, где стоял дух Адера. Наконец, все погрузилось во тьму, и Хару очнулся, слегка вскрикнув, будто вырываясь из тяжелых пут.
В лицо хлестал все тот же колючий ветер, сдувая со щек ведьмака крупные слезы, которые он не мог, да и не хотел сдерживать.
Драконы грузно шли на снижение. Тяжело взмахивая золотистыми мощными крыльями, они, кружа, медленно опускались прямо в центр долины — верхнего уровня города гномов — Иритурна.
Снизу друзей и драконов приветствовали толпы ликующих горожан, кидающих в небо свои шляпы, шлемы и другие менее подходящие детали одежды и доспехов.
Стены у подступов к городу в нескольких местах стояли разрушенными, сторожевые башни были сожжены, и, казалось, что ввысь вздымались еще легкие облачка дыма, но это всего лишь ветер тревожил не уложившийся пепел.
Расталкивая толпы суетных горожан, к победителям выходили уверенно марширующие отряды воинов, которые сопровождали самого короля гномов — Яндрима Быстрого Молота.
Народ, почтительно склоняя головы, расступался перед своим предводителем.
Наконец, когда драконы опустились на землю, Яндрим, презрев правила этикета, бросился обнимать и целовать своего сына.
— Для меня великая честь приветствовать вас! Мы все видели, как бежала армия тьмы по нашим горам, прочь от Земель Драконов! — вскричал король и преклонил колени перед друзьями и драконами.
Тут же, как по мановению чьей — то руки, все жители Иритурна, стоявшие в долине, склонились перед Хару и его товарищами, словно перед самими Хранителями.
Ведьмак, не в силах вымолвить ни слова, лишь благодарно склонил голову в ответ.
— Мы, вашей благосклонностью польщенные, считаем себя сверх того вознагражденными, — отозвалась Нэра, так же почтительно преклоняя голову перед королем.
Так, ответив на все приветствия и любезности, король Яндрим перешел к более важной части разговора:
— Друзья! У меня для вас неотложные новости. Сегодня в Иритурне состоится совет трех королевств: эльфийского, гномьего и королевства ведьмаков. Послы из Оринора и Пролигура прибыли уже давно, но мы не открывали собрания, дожидаясь вас с поля боя. Все с нетерпением ожидают своих спасителей, посему, прошу и вас, любезные драконы, проследовать за нами в Иритурн.
— Для Иритурна всегда найдется в нашем сердце уголок, — туманно отвечал Рюк.
— Обо всем, что произошло в период вашего отсутствия, я расскажу по дороге, — добавил Яндрим, обращаясь к Хару и его спутникам.
Под шумные возгласы толпы, расступавшейся перед гостями и королем, друзья в арьергарде с драконами, прошествовали под своды скалы, прямо под которой начиналась столица города гномов.
Задумчивый Альрут на этот раз безостановочно восхищался могущественной красотой города. Несмотря на пережитый штурм, Иритурн не потерял своего былого величия.
Однако Хару ни сколько не обращал внимания на городские убранства. Его сердце бешено стучало от мысли, что вот-вот он увидит своих соотечественников живыми и невредимыми. Наконец, он сможет разузнать у них судьбу, постигшую их несчастное королевство.
Уже по всему городу разбежалась молва о прибытии героев последней битвы и драконов — ее главных участников. Толпы народу сбегались к центру города, чтобы узреть триумфальное шествие, появившееся из главных ворота Иритурна. Никто из горожан не видал раньше драконов, и теперь все они тянулись к золотистым ящерам, словно дети, и выкрикивали слова восхищения. Многие из них издавали лишь отдельные междометия, лучше всяких слов выражающие их истинный восторг.
Тем временем, Яндрим пустился в рассказ о работе, проделанной его гонцами:
— Мои разведчики принесли необычные вести: все королевство Пролигур опустело. Теперь все ведьмаки, которым удалось избежать плена Аскарона, живут за лесом дриад Ирмуллар. После долгих переговоров ведьмаки и дриады согласились на союз с гномами против нашего общего врага. Точно так же дело обстояло и с эльфами. Мудрый эльфийский король Гораций почти сразу принял предложение мира и теперь готов бороться вместе с нами против зла. Но люди… — король запнулся, — они отказали нам. Король людей Фордхэм заключил союз со Сферой и Аскароном.