«Вперед, собратья!», «Постоим за честь Хранителей!»,» Долой Темного Короля!» — слышалось ото всюду, и ассассины вместе с разбойниками и воинами Тарин — Нура, с радостью подхватывая эти возгласы, кидались в бой.
Зехир, подавая пример остальным, ехал впереди своих войск. В момент особого накала на поле битвы, он выхватил из — за пояса свою трость и направил ее набалдашник в сторону врагов. Камень, украшающий наконечник трости, засверкал рубиновым блеском и, окутав Зехира магическим туманом, выплеснул столп синего пламени, точно в гущу противников. Те, визжа от боли и страха, дрогнули перед превосходящей их силой и побежали, пытаясь спастись за воротами Валиора.
Мятежники и армии Зехира, Хару, Ирен и Одноглазого Джо провожали их победоносными криками и звоном скрещенных мечей и сабель.
Друзья под ликующие возгласы валиорцев проезжали к южным воротам города, направляясь к маяку.
— Добрые горожане, — кричал Зехир, размахивая оружием, — на нас идет армия Фордхэма — предателя и изменника! Дадим же ему достойный отпор! Укрепляйте скорей Валиор, готовьте город к осаде. Пусть Темный король увидит неприступную крепость на месте тихого портового городка! За работу, друзья!
Воодушевленные словами раджи, горожане тут же бросились за работу. Валиор готовился дать бой своему королю.
Глава 19 Несломленная верность
Тем временем друзья благополучно выехали из города сквозь южные ворота, и вновь рокот моря отчетливо донесся до их ушей. Ехали быстро, не разговаривая. Каждому хотелось скорее достигнуть маяка Вирджила и казалось, что любое лишнее слово может не на шутку затормозить их. Уже через минуту из тумана показался огонь маяка, и послышался громкий шум множества голосов.
На берегу среди прибрежных скал собралась целая толпа народа. К удивлению Хару, она не казалась разрозненной и хаотичной толкотней. Четко отрегулированные передвижения людских масс выявляли строгую военную выправку большинства присутствующих. Рядом со входом в маяк стояли воины в зелено-синих плащах. К ним бесконечным потоком присоединялись новые части подземного гарнизона, а те из беженцев, кто не мог сражаться, провожали воинов в добрый путь и помогали со сборами. Они подготавливали арсенал подземного города и раздавали солдатам оружие, самодельные бомбы и целительные эликсиры. Многие из беженцев, нагрузив тяжелые тюки со всем, что могло помочь осажденным, длинной вереницей шли к городу, чтобы раздать свою поклажу горожанам и солдатам Валиора, вставшим на сторону бунтовщиков.
К армии ассассинов присоединялись и многие женщины, впервые бравшие в руку меч или кинжал, но это нисколько не умаляло их решимости. Хару понял: они будут умирать с гордостью и без страха.
Тут же друзья увидели Морана и Грома, который вновь был окружен своей тяжело — вооруженной дружиной. Глаза урбунадрцев зловеще блестели. Гномы в нетерпении теребили кисточки своих бород, им явно не терпелось поскорее броситься в бой. Рядом с ними грациозно восседали Золотые драконы.
Неподалеку Вирджил беседовал с Альрутом, стоя на одном из высоких валунов, чье подножье опускалось в ревущую пучину вод. Двое старцев видели и чувствовали власть, мудрость и силу своего собеседника и прониклись друг к другу безмерным уважением.
Вездесущий Гром первым заметил возвращающихся с поля боя друзей. Как только войско Хару, Ирен и Зехира приблизилось к маяку, вся эта многоликая толпа взорвалась ликованиями и поздравлениями.
Хару первый оказался в стальных объятиях Грома, и с ужасом почувствовал, как воздух со свистом вырывается из легких под натиском рук рыжего титана. К счастью принц Урбундара вовремя вспомнил, что на него смотрят воители его дружины, и решил не слишком поддаваться эмоциям. Слегка кашлянув, он выпустил ведьмака из своих рук и, не имея возможности окончить свое восхищение объятиями, тут же накинулся на Хару с речью.
— Ведьмак! — пробасил он столь громким голосом, что заглушил ликование толпы. — Как я рад видеть тебя живыми! Приведя сюда свою дружину и драконов, я был уже готов броситься к вам на подмогу, но Вирджил удержал меня. — Гром сделал вымученную гримасу. — Он сказал, что уже зрит вашу победу в седых волнах. Но, о, Хранители! Если бы я хоть что — нибудь смыслил в его изречениях! Понимаешь, ведь гномы не сильны в поэтических фразах…