Ведьмак уже не чувствовал себя от страха, лишь его руки машинально работали с бешеной скоростью вращая весла, будто работая отдельно от обезумевшего мозга. Спустя минуту Хару почувствовал, как корма лодки начала быстро подниматься вверх. Юноша обернулся в последний раз, и тут же целая тонна воды обрушилась на него, даже не оставив возможности вдохнуть. Последнее, что увидел Хару — это огромная острая скала, на которую бросила волна их лодку. Раздался страшный треск, и от удара ведьмак потерял ориентацию, безостановочно гребя руками.
Наконец, море вытолкнуло его на поверхность, позволив вдохнуть, а затем вновь погрузило в соленую воду. Как ни старался юноша, не мог призвать себе в помощь магию: все его силы ушли на борьбу со стихией.
Более часа он боролся с водой, с ужасом озираясь вокруг и не видя нигде своих друзей или кого — нибудь из четверки выживших матросов. Лишь впереди маячил темный остров, который изредка озаряли вспышки молний.
Из последних сил Хару плыл навстречу суше, противясь волнам, старавшимся затащить его обратно в открытое море.
Наконец, под его обессилившими ногами появилось песчаное дно, и колдун, встав, побрел к берегу, шатаясь от усталости и дрожа от нестерпимого холода. Вода была холодна, но хуже всего оказался промозглый ветер побережья. Не помня как, Хару выполз на сушу и, прислонившись к сырой скале, закрыл глаза, не обращая уже внимания ни на холод, ни на различные опасности, которые могли встретить его на этом неизведанном клочке земли.
Первое что ощутил ведьмак — страшную слабость, сковавшую его тело словно клещи. Он поморщился и провел рукой по лицу и груди. Дышать было трудно, но с каждой минутой Хару все больше приходил в себя, удивляясь тому, насколько быстро возвращаются к нему силы. Наконец, он открыл глаза и чуть не вскрикнул, увидев над собой чью — то тонкую белую руку, овеянную туманом голубых искр.
— О! Ты очнулся! — вскричала Ирен и обняла юношу, прервав сеанс врачевания. — Я уже боялась, что опоздала! Как ты?
— О - о-о, — простонал Хару, щупая онемевшую спину, — кажется, меня сейчас стошнит…
— Ты наглотался воды, — кивнула Ирен, вынимая из своих мокрых волос зеленые водоросли.
— Ты видела Морана? — спросил с тревогой Хару, с трудом подавляя позыв к рвоте.
— Нет, — ответила колдунья, вставая с песка, — но мы должны как можно скорее отправиться на его поиски. Шторм кончился, и теперь мы с легкостью сможем увидеть все на много тысячи шагов вперед! Ты можешь идти?
— Думаю, да, — неуверенно отозвался Хару, поднимаясь на ноги и оглядываясь.
Буря и в правду прекратилась, будто удовлетворившись, наконец, своими злодеяниями. Взошло солнце, серебрившее шумевшие волны, а белый песок, шуршавший под ногами, отражал его яркие лучи. Все побережье было укрыто полоской песка, а за спинами ведьмаков раскинулись плотные зеленые джунгли, разражавшиеся тысячами возгласов его жителей. В небе пронзительно кричали чайки, выслеживая добычу.
— Красиво, правда? — спросил Хару, поглаживая ребристый ствол пальмы. — Я такие деревья только в книгах видел, а теперь вот вживую могу потрогать.
— Да, — тихо отозвалась Ирен, даже не глядя на необычное дерево, — только какой ценой мы добрались сюда…
Хару поник головой, но внезапный крик вывел друзей из оцепенения:
— На помощь!
— Слышишь?! — встрепенулась Ирен. — Это голос Морана!
Друзья выбежали из тени скалы и, щурясь, стали вглядываться в бесконечное побережье.
Невдалеке, на такой же не большой скале стоял Моран, размахивая над головой своей разорванной рубахой.
— Сюда!
— Скорее! — крикнул Хару. — Кажется, ему нужна помощь!
Увязая в зыбучем песке, ведьмаки бросились к Морану, который тоже, не мешкая, побежал навстречу друзьям. Когда они поравнялись, Хару от души пожал могучую руку воина.
— Ты жив! — с улыбкой произнес ведьмак. — Хранители точно благосклонны к нам троим!
— Да! — подтвердил, запыхавшийся Моран, — благосклонны — то благосклонны, но могли бы и не выкидывать нас на безлюдный остров.
— Ты здоров, друг? — серьезно спросила подошедшая колдунья.
— Я - нет! Очень хочу есть. А вон тому не помешает твоя помощь, Ирен.
— Так еще кто — то выбрался? — с надеждой оживилась она.
— Сейчас сами увидите, — бросил Моран, вновь взбираясь на скалу.
На ее вершине лежал эльф в разодранных о рифы одеждах. Его тело было покрыто синяками, но, кажется, он все еще был жив.