Когда на джунгли стала опускаться ночь, все вокруг вдруг резко ухнуло во тьму, не дав друзьям опомниться. Хару и Ирен разожгли костер, подпитывая его своими чарами, пока не испарилась вся влага из зеленых ветвей. Настало время подумать о ночлеге.
Райен сообщил, что готов возложить это на себя. Он разжег рядом с собой магическое свечение вместо факела и ушел куда — то в ночные джунгли. Минут через десять он вернулся, неся охапку бамбуковых стеблей. Эльф бросил их на землю и выдохнул:
— Это наша постель на сегодня.
— Что? — удивился Моран. — Как ты себе это представляешь? Спать на одной палке?
— Я покажу, — с ухмылкой ответил тот и, опустившись на одно колено, взял первый стебель и сделал поперек него несколько надрезов. Друзья внимательно наблюдали за действиями эльфа, остававшимися для них пока не ясными.
Тем временем Райен развел куски надрезанных стеблей в стороны и по — особому скрепил их, что бы они вновь не сходились вместе. Получилось нечто вроде импровизированного гамака, основанием крепившегося к прочному и толстому бамбуковому стеблю.
Оставшись довольным своей работай, эльф проделал тоже самое с остальным бамбуком, и, подвесив свои работы между деревьями, он показал «кровати» друзьям.
— Превосходно! — восхитился Хару. — Но разве ты не мог сделать тоже самое с помощью магии? Ведь эльфы в чарах, пожалуй, даже сильнее, чем наши самые мудрые Старейшины!
Эльф грустно улыбнулся.
— Ты ошибаешься, мой юный друг. Ведьмаки, в отличие от эльфов, посвятили магии не только свое тело, но и разум, душу, все что в них есть. Их душа буквально соткана из волшебных нитей. Они — источник магических чар. Эльфы же редко пользуются магией. В отличие от вас, мы берем силу не только в наших душах, мы питаемся и той силой, что заключена в словах нашего древнего эльфийского языка, но нам, в основном, нужна лишь магия лечения ран. В остальном мы почти не нуждаемся, хотя у нас и есть свой уважаемый анклав чародеев — боевых магов. Но в целом, магия — не наша стезя. Мы живем веками, наш организм противостоит всем обычным для людей болезням, и все, что нам нужно, мы берем у природы и воюем с помощью ее силы. Магия помогает нам, но она не основа нашей сущности. Конечно же, мы настолько преуспели в ней, что вполне можем равняться с вашими старейшинами, но никогда нам не превзойти их. Слишком часто пользоваться магией я не хочу потому, что, пока мы не узнаем, что это за остров, и кто живет на нем, нельзя столь опрометчиво выдавать себя. Ведь многие существа могут уловить колебания, вызываемые разбуженной магией.
— Спасибо за совет и за рассказ, — кивнул Хару. — Теперь я буду осторожнее. Но почему с помощью магии мы не смогли бы спасти «Вайзель»?
Взгляд Райена потускнел.
— А что ты хотел? Остановить бушующий океан? Бросить вызов буре? Даже самые опытные маги из всех не способны тягаться с гневом природы, ведь это и есть самая первозданная дикая магия, и никто не может усмирить ее.
Хару стало стыдно. Как он мог этого не знать? Ведь это были каноны магических знаний, которые он таки умудрился пропустить, обучаясь в Цитадели Пролигура.
Поужинав дарами тропического леса, друзья затушили костер, дабы не привлекать лишнего внимания, и устроились в своих гамаках, недоступных для диких животных и потенциальных врагов. Только злостные москиты не давали сна, но вскоре изможденные друзья, не обращая внимания на всевозможные неудобства, заснули тревожным сном.
Резкий крик разбудил и без того чутко спящего Хару, и ведьмак, вздрогнув, чуть не выпал из гамака. Лихорадочно спустившись на влажную землю, он натолкнулся на уже вставших со своих мест друзей.
Вокруг них, везде и всюду лес зажегся яркими огнями, в свете которых недобро блестели обнаженные кривые сабли. Несколько десятков неизвестных окружили их. Люди двигались бесшумно, что еще больше ужаснуло друзей, чем, если бы эти таинственные воины издали боевой клич.
Хару с готовностью выступил вперед и, сложив чашей ладони, высвободил в небо ослепляющий свет, осветивший джунгли и обветренные загорелые лица врагов. Все они были разодеты в различные фасоны одежд, часто не сочетающихся друг с другом, как будто разные их детали были сняты с чужих плеч. У некоторых людей не хватало руки или ноги, которые заменялись деревянными протезами. Многие из них носили кожаные или матерчатые повязки вдоль лиц, прикрывая таким образом страшные увечья и пустые глазницы. Из темноты световой луч Хару помимо сабель выхватил и темные дула самострелов, бьющих порохом. Все эти молчаливые люди с готовностью наступали на маленький отряд, явно собираясь взять их как пленных.