Глаза мага радостно заблестели. Всегда деятельный и неунывающий, он теперь источал энергию всем своим существом. Его приподнятое настроение передалось Хару, на миг заставив юношу забыть скорое испытание перед Союзом королевств.
Вдруг Моран встрепенулся:
— Селена! Почему вдруг созвали совет Союза? Насколько я знаю, его собирались собрать перед самой битвой, когда двинутся войска Сферы!
Эльфийка кивнула.
— Это так, но все были обеспокоены вашим долгим отсутствием. Очень многие считали, что вы уже не вернетесь! И я хочу сообщить вам прискорбную весть. Войска Сферы уже собраны, к весне они должны двинуться на Эльфийские леса. Фордхэм тоже не дремлет. Теперь он взял меч в левую руку и владеет ей ни чем не хуже правой. Король людей явно не собирается признавать себя побежденным. И, насколько выяснили наши разведчики, войска Фордхэма и Сферы планируют соединиться в Безмолвных степях или степях Перемирия, где Хранители подписали мирный договор между королевствами. Это как раз нейтральная полоса земель между Токализией и Оринором.
— Что — ж, — с готовностью заключил Райен, — значит, настает решающая пора.
Хару вздрогнул, не ожидая услышать из темного угла тихий голос молчаливого эльфа. В наступившей тишине его речь прозвучала как рок судьбы.
— Но есть и еще одна плохая новость, — виновато продолжала Селена, вконец изничтожив мимолетный приподнятый настрой друзей. — Альрут умер…
— Как? — вскричал Хару, чуть не сорвав голос. Все его нутро вдруг закричало вместе с ним, противясь услышанному, точно так же, как когда ведьмак не мог и не хотел признать смерть Адера.
Моран, обессилев, безмолвно опустился в кресло. Зехир поник головой.
— На пути в Земли драконов у него вновь открылась рана, и никто уже не смог ему помочь. Он уже тогда был слаб и очень стар. Полученное в бою ранение погубило его. Горе драконов породило в них бешенство. Они не прибыли на совет. Сейчас они мстят Сфере за Гируна и Альрута. Драконы почти ежедневно нападают на ее лагерь, внося смятение в ее войска.
Хару сжался в кресле и опустил взгляд, услышав, что драконы винят в смерти Гируна лишь Сферу и никого больше. Его мучила совесть.
— Я догадывалась об этом, — прошептала Ирен, — я чувствовала, что благословление Альрута, дарованное нам в знак прощания, покинуло нас, а когда затонул «Вайзель», у меня не осталось сомнений. Но тогда у нас не было времени обсуждать это и скорбеть по Альруту, поэтому я не стала ничего сообщать остальным. Простите меня.
На место бессильному гневу, рожденному этим скорбным известием, вдруг пришла горечь и боль. Хару сгорбился и отпустил крепко сжатые подлокотники.
«Ирен утаивала от нас догадки о смерти Альрута, я со своей стороны тоже утаил о встрече с духом Адера» — ведьмака охватило ощущения полного бессилия. — «Сколько же еще тайн лежит между нами всеми? Мы не должны скрывать все друг от друга! Так мы не сможем доверять друг другу, так нам не победить Сферу!»
Хару подавил желание выплеснуть все свои страхи и переживания перед друзьями, найти у них защиты и поддержки, но юноша вовремя сдержался, понимая, что сейчас не время тревожить их своими личными проблемами. Вслух же он сказал:
— Эти раны нанесли Альруту Фордхэм и его люди. Они будут убиты все до единого! Пусть даже ценой наших жизней, — голос Хару прозвучал мертвенно и совсем не так воинственно, как ему бы хотелось.
— Сфера тоже получит по заслугам, — стиснув зубы, пообещал Моран.
Свет факела, падающий на порог открытой комнаты, исчез. В дверном проеме растерянно мялся гонец от короля, не решаясь прервать разговор столь знаменитых уже по всему миру друзей. Хару приветливо улыбнулся ему.
— Король просит вас пройти в Главный зал, — тихо произнес посыльный.
— Мы уже идем, — кивнула Селена.
Друзья вновь вышли в прохладные коридоры полутемного лакрионского замка, покинув приветливую гостиную. Серые стены из неотшлифованного камня возвращали гулкое эхо шагов путников.
Из смежного прохода их встретил Зигрид, все такой же опрятный и утонченный. Факел, который он держал в мраморно — белой руке, оттенял резкие черты его лица. На груди эльфа как всегда красовалась лента почетного командора королевской армии.
Зигрид сдержано поклонился друзьям и лишь Селене он нежно улыбнулся, галантно припав губами к ее руке в кожаной перчатке. Моран побагровел от ярости и, что бы скрыть свое негодование, еще быстрее зашагал вперед.