— Борбау и других пиратов не будет на совете, пока вы не расскажете всю свою историю до конца, — холодно предупредил Зигрид.
— Хорошо, — просто ответил Хару, не имея никакого желания говорить заносчивому эльфу хоть на слово больше.
Впрочем, командор, похоже, разделял его скрытую неприязнь, и поэтому, не сказав больше ни слова, отошел к Селене. Обнимая ее за талию, он двинулся следом, о чем-то шепча ей на ухо, от чего она расцветала, как весенний цветок, и заливалась звонким смехом.
Заслышав, как тихо зарычал Моран от досады и негодования, Хару невольно пожалел воина, однако вскоре ведьмак напрочь забыл об этом происшествии — встреча с Союзом разметала все его мысли.
Чем ближе Хару приближался к наглухо закрытым дверям зала, тем больше он нервничал, безжалостно теребя ворот рубахи. Зехир положил руку ему на плечо.
— Не дай совету Союза увидеть твой страх. Заставь их уважать себя. Верь в свои слова и свою правоту.
— Спасибо, — пробормотал ведьмак, — я постараюсь.
Эльфийские стражи раскрыли двустворчатые врата, и прямо в лицо юноши ударил яркий свет. Зал остался таким же, каким ведьмак видел его в последний раз: заросшие цветущими вьюнами стены и колонны, факелы в резных абажурах, стойки с изящными эльфийскими доспехами и оружием и огромный лакированный стол, занимающий весь центр помещения.
Глава 28 Совет
Взволнованный до крайности, Хару обвел глазами присутствующих. Вновь юный ведьмак и Ирен приветствовали старшего наставника Цитадели Горана и Старейшин лишь глазами. Во взгляде колдунов Хару с облегчением увидел сочувствие и поддержку.
Рядом с ведьмаками восседал Гром, но как только Хару встретился с ним взглядом, гном отвел глаза. На искреннем лице принца урбундарского читалось сожаление и стыд. Ведьмак удивленно вскинул бровь, не понимая столь странного поведения своего друга, но тут его внимание приковала восседающая в центре стола прекрасная женщина с медной кожей и вьющимися черными волосами, ровные локоны которых стелились у нее по спине и груди до самого пояса. Ее легкий стан обхватывало изумрудное платье, приспущенное у плеч, увенчанных татуировками магических символов. Темные длинные ресницы взметнулись вверх, окинув вошедших цепким пронизывающим взглядом зеленых глаз.
Хару вздрогнул от этого проникающего взгляда, тут же узнав королеву дриад Игларию. Напротив нее сидел, сложа руки, Гораций в белых длинных одеждах и серебристой кольчуге. Он слегка кивнул друзьям, приветствуя их второй раз за этот день. Тут же за столом сидели король гномов Яндрим Быстрый Молот и Вирджил, нервно постукивающий длинным пальцем по эфесу меча.
Зехир грациозно выступил вперед.
— Я и мои друзья счастливы приветствовать Союз королевств! — объявил он. Магу ответили односложными приветствиями.
— Перед тем, как мы начнем свой рассказ, — продолжал тот, — я хочу сказать, что если бы не Хару, Ирен, Моран и Райен, я бы до сих пор томился в плену у пиратов. Я бесконечно благодарен им и готов защищать их, даже если общее решение Союза будет направленно против них. Таково мое решение.
— Мы учтем это, Зехир, — ответил за всех Гораций, слегка склонив голову в знак уважения. — Прошу вас, садитесь.
Друзья заняли свободные кресла, стараясь, по мере возможности, держаться ближе друг к другу.
— Кто из вас начнет рассказ? — спросил король эльфов.
Хару приготовился ответить Горацию, но внезапно Райен встал из — за стола.
— Позвольте, я, — тихим голосом отозвался он. — Я хочу рассказать, как доблестно погиб капитан Элиран, затем может продолжать Хару, если он не против.
Ведьмак не мог отказать несчастному эльфу, потерявшему своих верных друзей и корабль, на котором он провел немало лет. Хару подал Райену пригласительный жест.
Гораций, уже догадавшийся о гибели корабля и его команды, лишь кивнул в ответ боцману и глаза его остекленели от грусти. Хару знал, что Элиран был королю другом и, нередко, советником, веселым и умным малым, который всегда мог развеять любые неспокойные мысли правителя Оринора.
Райен, охрипший от волнения, начал свою повесть, не упомянув при этом ни разу о себе, стараясь больше осветить честь своего погибшего капитана. Закончив эпизод с гибелью «Вайзеля», эльф обессилено опустился в кресло и, сгорбившись, уронил голову на руки. Сидевшая рядом заботливая Селена подала ему воду из хрустального графина.
— Благодарю, Райен, — отвечал Гораций, — память о капитане Элиране никогда не умрет. Хару, готов ли ты продолжить?