— Согласен, — кивнул Хару, который тоже не мог думать о сне, будто битва со Сферой была уже завтра.
Лес дриад встретил их таинственным пением гулким и приглушенным, исходившим от самих вечно — зеленых деревьев. Хару шел осторожно, боясь нарушить покой исполинских древних энтов, от которых так и веяло скрытой мудростью и силой. Хоровое пение деревьев навевало покой и сон, и, не успели еще огни лагеря ведьмаков окончательно скрыться за листвой, как друзья почувствовали, что хотят повернуть назад.
Ведьмаки медленно двинулись назад к Цитадели, решив слегка удлинить свой переход и пройти по берегу лесной реки, срывавшейся в земляной, поросший мхом обрыв. Он был таким глубоким, что его конца не было видно, и лишь блистающая в глубине серебристая лента воды обозначала подножие обрыва.
Через трещины на отвесном склоне пробивались редкие кусты, упрямо стремящиеся ввысь по неровным земляным стенам обрыва.
Вдруг черное небо рассеялось, открыв путникам луну, которая осветила прозрачный ручей и две великолепные статуи на самом дне, возвышавшиеся у подножия водопада. Высеченные умелой рукой из природного серого камня, они словно были частью этой природы, безмолвно охраняя покой реки, питающей лес. Один из стражей изображал женщину, чье тело напоминало ствол ветвистого дерева, а руки были тонкими ветвями с длинными крючковатыми пальцами. И лишь лицо женщины было человеческим, но слишком прекрасным для обычного смертного.
Второй страж был мужчиной с длинными волосами и мускулистым обнаженным торсом. В напряженных руках он держал натянутый лук, чья стрела наконечником была устремлена в небо. По спине каменного стража монотонно бежала вода, капающая с длинных изогнутых оленьих рогов, возвышающихся на голове статуи.
Это была одна из святынь дриад. Так Дети леса понимали свою жизнь. Свои силы, как магические, так и телесные они черпали из природы, окружающей их.
— Как красиво… — прошептала Ирен, вслушиваясь в гортанное рычание водопада, стекавшего с обрыва.
Хару, пораженный красотой этого места, скрестил на груди руки и, подойдя к краю обрыва, слегка склонил голову в поклоне, принося дань чужой вере.
Ирен подошла ближе к краю, но вдруг ветви кустов, в середину которых она шагнула, разомкнулись, и девушка провалилась во впадину, столь тщательно замаскированную природой.
Хару услышал ее полный ужаса крик и, на дрожащих ногах подбежав к краю, руками разорвал тугие ветви ползучих кустов.
— Ирен! — в исступлении закричал он.
— Я здесь! — послышался усиленный эхом ответ.
Колдунья, обдирая пальцы в кровь, пыталась удержаться на крохотном земляном выступе, который каждое мгновение предательски крошился под ее ногами.
— Постарайся не двигаться! — крикнул Хару, видя, как рушится ненадежная опора.
Ведьмак распластался на земле и протянул к Ирен руку, но сумел лишь кончиками пальцев коснуться ее ободранной о камни ладони.
— Попробуй магию земли! — предложила Ирен, что есть силы вжимаясь в склон обрыва.
— Ты что? — опешил Хару, от изумления даже отдернув руку. — Мне известны лишь некоторые боевые приемы этой магии, но, боюсь, у меня не…
— Послушай! — взмолилась Ирен. — Я не смогу здесь сосредоточиться, но ты сможешь! Просто используй свои силы и попроси у леса помощи! Помнишь? Иглария сказала, что лес будет охранять нас!
Хару нервно кивнул, видя истину в словах колдуньи. Он сел на землю, опустив руки в мягкую траву, столь не привычную для начала зимы.
Ведьмак обратил свой слух к рычанию водопада и позволил себе унестись в звуки песни, непрерывно доносившейся из чащи леса. Монотонно пульсируя и ворочаясь где — то рядом с сердцем колдуна, стала просыпаться энергия.
Колдун, качаясь из стороны в сторону в такт усыпляющей мелодии, впал в своего рода магический транс, ощутив вдруг все живое вокруг себя.
Полностью отделившись от своей телесной оболочки, Хару пустил ветви золотистой светлой энергии в землю, и они понеслись сквозь сонные деревья в самую чащу, откуда и исходило самое громкое пение.
Там сходили со своих мест деревья, переставляя корни и продвигаясь все ближе к самому сердцу леса, где стояло дерево с фигурой человека и лицом женщины…
Хару сразу узнал богиню дриад, статую которой видел у подножия водопада. Но то была не каменная мертвая фигура, а живое существо, полное внутренней силы и красоты.
Ведьмак ощутил все это мгновенно, будучи на более чувствительном энергетическом уровне духов. Он позволил себе раствориться среди патриархов дубов, приветствующих вместе с тысячами маленьких фей, матерь леса.