Хару с радостью поддался общему веселью, хоть его и трогала и страшила отстраненность Зилирин. Он все пытался поставить себя на ее место и, каждый раз делая это, ощущал смертельную тоску. Он считал, что дриаде должно быть одиноко и неизмеримо грустно. От этого он даже приуныл, едва ворочая на тарелке мясистые и аппетитные ножки куропатки. Иглария, чуткая ко всему, моментально поняла, что гложет ведьмака.
— Не грусти, — мягко сказала она, — Зилирин сама выбрала свой путь, он рада, что ее энергия перейдет лесу. Поверь, на ее лице не тоска, а смирение. Я сама долго разговаривала с ней и поняла, что она ни о чем не будет жалеть, а ее решение непоколебимо.
Хару немного помолчал, обдумывая слова королевы, а затем молвил:
— Спасибо.
После слов Игларии он тоже смирил свою душу, принимая судьбу Зилирин, как должное. И тогда — то его захлестнула эйфория праздника. Вино, мед и эль в кубках ярко переливались в свете феерических огней, как озера жидких самоцветов, а в громкую и быструю трель лютен и дудок музыкантов вплеталась тихая и размеренная мелодия, плывущая из самого сердца леса. Эта музыка была наполнена радостным благодарным теплом, которое окутывало все: от красочных лент на деревьях, до душ всех присутствующих на празднике. А может, решил Хару, так кажется из — за терпкого меда в сверкающем кубке?
По широкому лесному тракту, через склонившиеся под тяжестью снега небывалые зеленые ветви, в глубины лесной обители продвигался яркий эскорт из дриад и друидов. Они шествовали за Зилирин, торжественно провожая ее к аринам, которые должны были принять жертву дриады и воссоединить ее жизненную энергию с лесом.
Рядом, мерно покачивая черным хвостом, прошествовал черный саблезубый тигр, на котором восседала Иглария. Хару и Ирен, уже давно желающие задать королеве важный вопрос, окружили ее с боков.
— У тебя найдется минутка для нас? — вежливо спросил ведьмак.
— Пока да, — деловито кивнула Иглария, — мы еще далеко от лесной чащи.
— Нас мучает один вопрос, — неуверенно начал Хару, переглянувшись с Ирен, — если феи — души дриад, отдавших свои жизни лесу, то кто же тогда такая фея Кристл?
Иглария широко улыбнулась, показав белоснежные, как окружающий путников снег, зубы. Хару даже сначала оторопело подумал, что королева знает о таинственном пророчестве Вирджила, настолько хитра была ее улыбка, но затем он откинул эти мысли. Никому кроме Горана ведьмак о Кристл не рассказывал, а старый учитель не выдал бы тайны. Хару не решался кому — либо еще открывать пророчество, боясь, что его сочтут сумасшедшим или слишком возгордившимся своим родством с одним из Хранителей. В душе он знал, что в свое время придется открыть все тайны перед своими союзниками, но пока ведьмак желал все оставить как есть.
— Ты мыслишь в интересном, а главное, правильном направлении, ведьмак! Кристл действительно была из нашего народа, и мы безмерно гордимся этим.
— Расскажи нам, пожалуйста, ее историю, — попросила Ирен.
Иглария слегка сжала пятками широкие бока тигра, удобнее подстраиваясь под темп езды ведьмаков. Тигр зашагал мерно и пружинисто, перестав обгонять впередиидущих.
— Что — ж, — задумалась королева, — начать стоит с того, что дриады — одни из исконных народов Токании, как, например, и орки, драконы, а так же давно истребленные людьми племена варваров. Когда в Токанию пришли четыре народа во главе с Хранителями, дриады ничего не имели против, лишь бы не трогали их лес. Хранители пришли к тогдашней королеве с дарами и предложением мира, и та приняла их. Надо сказать, именно тогда Вульфгар магическим способом обучил королеву дриад общему языку четырех народов… — Иглария встрепенулась, — но я отхожу от темы, простите. В обмен на мир и дары королева оказала и Хранителям услугу, в которой так же было немало личной выгоды. Впрочем, это было выгодно обеим сторонам союза. Дело в том, что год назад, еще до прибытия народов в Токанию, дочь королевы — Кристл, принесла себя в жертву лесу. Королева дриад никак не могла смириться с утратой, но смогла договориться с духом дочери о том, чтобы она стала помощницей Хранителей и дала им возможность возродить ее тело. Тогда Хранители, истратив все свои силы и умения, призвали фею Кристл и воссоздали ее тело. Она вновь стала смертной, а так же — первой дриадой, которая могла колдовать. Кристл обрела Дар Хранителей, получив от каждого из них по великолепной способности. От Вульфгара же она получила могущество волшебницы. Так, Кристл стала стражницей мира и благоденствия в Токании. До тех пор, пока таинственно не исчезла. Все это: — Иглария сокрушенно покачала головой, — утрата драконами своей силы — разделение их на водных и пламенных, а так же исчезновение Кристл через пару сотен лет, завязано вокруг Сферы. Посему, исчезновение нашей великой соплеменницы — один из мотивов нашего союза с народами Токании.