Сделав поворот в одно из ответвлений коридора, Селена остановила отряд перед очередными воротами. На этот раз стражники без вопросов пропустили беглецов, и тут же захлопнули двери за их спинами.
В первое мгновение кузница ослепила друзей. Свет ярких печей, оглушительные крики надсмотрщиков и стоны пленных, которых подгоняли плетьми — все это обрушилось на друзей единым бурлящим потоком звуков и образов.
У стен кузни возвышались раскаленные печи, заполненные котлами, внутри которых бурлила жидкая сталь. Снопы искр срывались с бортиков котлов и разлетались веером по земле, словно поземка снежинок. Рядом с каждой печью стояли точильные и дубильные станки, а так же наковальни, на которых рабочие отбивали раскрасневшиеся куски стали, вызывая бесконечный металлический перезвон. Некоторые рабочие вливали огненную субстанцию в заранее приготовленные формы, другие поддували мехами огонь в печах и добавляли угля. Особо мастеровитые пленные производили замеры готовой продукции и раздавали указания по доработке изделий и устранению недостатков. Никто даже мельком не обратил внимания на оцепеневших друзей.
Осмотревшись, Селена двинулась вперед, подталкивая медленно шедшего Морана. Она невозмутимо вела отряд сквозь кузницу, стремясь поскорее пройти ее насквозь.
Хару заметил, что большую часть работников составляли гномы, которые, как известно, являлись лучшими в кузнечном и оружейном деле. Стражи особо зорко следили за такими пленными, но одновременно и делали им послабления, разрешая устанавливать свои собственные методы изготовления брони и оружия.
Никто из ведьмаков не обращал внимания на вошедшую процессию. Каждый был занят своими делами. Одни расхаживали взад и вперед наблюдая за кипящей работой, другие сидели на ящиках или больших перевернутых чанах и курили трубки, от чего и без того душная кузница наполнялась дымом.
Кузница состояла из нескольких ярусов, уходящих под потолок, на каждом из которых в ряд висели кипящие котлы. К ним пленные поднимались по железным лестницам и регулировали огонь с помощью горелок и мехов.
Селена прибавила шаг, чувствуя приближение решающего момента всей их авантюры. Хару тоже воспрянул духом, и ему приходилось прикладывать огромные усилия, чтобы заставить себя не спешить. От нарастающего волнения его сердце бешено колотилось, словно, пытаясь разбить железный панцирь брони, а когда мимо проходили ничего не подозревающие стражники, оно в ужасе замирало, и тогда Хару едва мог вдохнуть.
Когда компания достигла середины кузницы, Хару в глаза бросился бородатый рыжий гном, который двигался им наперерез. Он тяжело пыхтел, едва удерживая на плечах тяжелую ношу — корзины с заготовками и инструментами. Поклажи было так много, что гном едва мог видеть землю у себя под ногами. Проходя мимо, он не заметил лжестражников и случайно задел Селену своей ношей. Эльфийка от неожиданности вскрикнула, видимо, сказалось нервное напряжение, и потеряла равновесие. Под тяжестью одной из корзин, придавившей ей ступни, она неуклюже упала на землю. Шлем соскользнул с ее головы и, звеня, покатился по каменному полу.
Хару увидел, как гном обреченно вздохнул и смерил Селену презрительным взглядом: он знал, что за такой проступок ждать добра не придется. Было заметно, что, несмотря на безвыходное положение, гном решил остаться верным своему достоинству, и поэтому сухо извинился перед Селеной и начал собирать потерянный груз. На лице гнома застыла надменная гордость. Он был явно доволен тем, что своими хорошими манерами смог проявить превосходство над ненавистными надсмотрщиками.
Внезапно, маска величия сползла с его лица, и он во все глаза уставился на Селену, а точнее, на ее заостренные уши. Теперь на его лице читалось недоумение, смешанное с любопытством. Ему хватило мгновения, что бы все понять, и он уже набрал в грудь воздуха, чтобы сказать или крикнуть что — то, но Ирен вовремя заткнула ему рот рукой.
— Не смей вякнуть хоть что — нибудь! — рявкнула она на ухо гному. — Продолжай работать и забудь, то, что видел! Живо!
Гном, огромными пальцами отнял руку Ирен от своего рта и спокойно ответил:
— Не вы первые пытаетесь сбежать, не вы первые будете пойманы.
С этими словами он собрал свою ношу и удалился восвояси, ни разу не обернувшись.