Повсюду слышались воинственные крики, вопли боли и лязг оружия. Мимо пролетали заклятия сокрушительной мощи, которые едва не задевали беглецов. Повсюду царил хаос, и трое ведьмаков, растерявшись в вое оглушительного грохота, почти перестали ориентироваться. Они слепо доверились Селене, которая, хоть и потеряла Моран из виду, уверенно прокладывала путь к проходу в тоннели. Поборов минутное оцепенение, Хару собрал волю в кулак и встал рядом с Селеной, готовясь защищать друзей от рябивших по воздуху заклинаний.
Наконец, беглецы нагнали Морана, который увяз в засаде сразу из троих нападающих. Из — под ободранного рукава на его левой руке виднелись блестящие от крови мышцы. Ранение явно мешало ему уверенно двигаться, а враги, увидав слабое место Морана, каждый раз стремились нанести удар именно туда. Во время подоспевшие друзья спасли положение.
Хару вновь воззвал к своим силам и раздробил камни под ногами стражей, навек погребя их под завалом. Один из них успел отпрыгнуть в сторону, но оказался зажат по пояс между рухнувшей каменной плитой и полом. Селена без жалости добила его, вонзив меч в шею.
Моран состроил одобрительно-уважительную мину и произнес:
— Выход там, мы уже совсем близко!
Хару обогнул завал и увидел никем не охраняемую дверь с магической завесой.
— Но как нам ее снять? — приуныл Адер.
Хару без колебаний вышел вперед.
— Пожалуй, я бы смог…
Он был практически уверен, что справится и уже направился к двери, как вдруг резкая боль пронзила его от головы до ног, лишая способности мыслить. В глазах потемнело, а предательски онемевшие ноги подкосились, и Хару упал на засыпанный каменным крошевом пол. Он с трудом развернулся на спину и ослепшими от боли глазами увидел стражника, занесшего над ним окровавленный меч. Взгляд, одурманенный жаждой крови и ненавистью к заключенным, источал безумие.
Краем глаза Хару увидел, как друзья бросились ему на помощь, но он понимал, что им не успеть. Стражник уже опускал меч. Поврежденный мозг отказывался думать, и ведьмак уже покорился своей судьбе, как вдруг на лице стража отразилось удивление, сменившееся гримасой боли. Его глаза едва не вылезли из орбит, и только теперь Хару увидел, как из тела врага вышло лезвие боевого топора. Еще мгновение, и поверженный страж уже лежал рядом с Хару, разрубленный надвое. За спиной стоял убийца, спасший Хару жизнь. Это был косматый, ободранный, но до ужаса довольный собой гном, тот самый, который так неловко сбил Селену в кузнице. Он уже второй раз спасал Хару жизнь. И не смотря на его жутковатый вид, в нем угадывалась строгая армейская выправка. Властный взгляд отличал привычку командовать, воинственно вздернутая грудь говорила о храбрости, гордости и уверенности в себе. Гном расплылся в широкозубой улыбке, от которой его глаза потонули в объемистых щеках.
— Так — то его! Пусть знает силу Урбундарских воинов! — хохотнул он.
Гном помог Хару подняться с земли, и ведьмак, обессиленный, повис на своем спасителе. Подоспевшие друзья осмотрели его и, убедившись в относительной безопасности раны, стали вновь искать способ убрать магическую завесу.
Битва была в самом разгаре, но стражники быстро перенимали инициативу, не оставляя шансов исхудавшим пленным.
Недолго думая, Моран схватил одного из лежавших у входа стражей, пребывавшего в полу сознании. Воин хорошенько встряхнул его и прижал к стене, выставив лезвие меча ровно под кадык.
— Убирай завесу! — прорычал Моран. — Живо! Иначе я вырву тебе гортань голыми руками!
Страж энергично закивал, давая Морану понять свое согласие настолько быстро, насколько позволяли ему его раны. Потребовалось всего лишь одного его взгляда, чтобы магическая завеса растаяла в воздухе.
— Уходим, быстрее! — приказал Моран и отбросил стражника в сторону с такой силой, что тот вновь потерял сознание. Все пятеро ринулись в открывшийся проход, включая гнома, который поддерживал Хару вместе с Адером и Ирен.
Зов Морана услышали и другие пленные, и весть о свободе разлетелась по рядам со скоростью урагана. Натиск пленников удвоился, и теперь уже стражники стали отступать, и никакие их заклинания не могли остановить узников, увидевших лик свободы. Сотни людей с радостными криками бросились к выходу, сметая все на своем пути. В тоннелях уже не было стражей — все они бросились в главный зал, когда услышали шум битвы. Теперь путь был свободен для сотен пленных, уже выбегавших наружу и скрывавшихся под покровом ночи в горах.
Друзья первыми подоспели к выходу и, благополучно выбравшись наружу, бесследно исчезли в темноте. Они до рассвета шли по ночным горам, но еще долго слышали позади радостные крики.