Внезапно клон исчез. Хару в недоумении огляделся. Его вновь окружали лишь слепящая белая пурга и единственный осязаемый предмет в этом белом мире — скала. Ведьмак ступил шаг вперед и тут же почувствовал холодную сталь клинка на своей шее.
— Теперь тебе не уйти, — клон жестко рассмеялся, — можешь что-то сказать на прощанье?
Хару лихорадочно искал ответ: времени оставалось считанные мгновения, а затем клон перережет ему глотку. Но что могло помочь ему? Что он знал про свет и тьму? И тут слабая догадка осенила его. Он резко развернулся и обнял своего клона.
— Я не буду с тобой драться, — ответил Хару, ведь свет и тьма это не только противоречие, но и гармония.
И в этот момент Хару почувствовал, как клон начал растворятся в нем самом, излучая чувство покоя. Затем исчез пейзаж, а с ним и слепящий белый мир. Еще минута и Хару уже стоял на разогретых камнях вулканического туннеля.
Друзья с победоносными возгласами бросились поздравлять ведьмака, а драконы вежливо расступились, пропуская Хару к Эллемериту. Тот осторожно подошел к древнему камню и, немного мешкая, протянул к нему руки, прикоснувшись к его гладкой светящейся поверхности. Внезапно через тело ведьмака будто прошел заряд молнии. Хару вздрогнул и перестал ощущать свое тело. Он отчаянно боролся с параличом, но в его глазах уже померк свет. Неужели он не прошел испытание? Или этот кристалл был ловушкой? Эта мысль не отпускала ведьмака, и ему казалось, что она — последнее, за что он держится. Вскоре исчезла и она, а Хару провалился в небытие.
Первыми вернулись звуки. Наглые и резкие выкрики чаек и шум накатывавшего моря немилосердно резали слух. Через сомкнутые веки пробился луч солнца, и Хару инстинктивно прикрыл глаза рукой. Он быстро сел, но тут же со стоном повалился обратно в белый песок. Из его ушей и носа горячими струйками лился тонкий ручеек крови. В приступе боли Хару катался по песку, со стоном зажимая руками кровоточившие места. Как сквозь сон он услышал чьи-то далекие слова:
— Первая настоящая телепортация у всех проходила неудачно, даже у меня! — голос по-доброму рассмеялся, и Хару почувствовал, как к его лбу прикоснулась шершеватая рука. Мир закружился, и боль мгновенно схлынула, как волны моря с берега.
Придя в себя, Хару поднялся с песка и, наконец, раскрыл веки. На него выцветшими глазами смотрел седой старец и благосклонно улыбался. Его впалые щеки покрывала белоснежная щетина. В руках он сжимал резной деревянный посох, по которому он вдумчиво барабанил длинными острыми, но ухоженными ногтями. В его взгляде чувствовалась власть, сила и мудрость тысячелетий.
Рядом возвышалась бело — каменная башня — маяк, а впереди было море, разбивавшееся с оглушительным грохотом о прибрежные камни. Хару никогда не видел моря, только слышал о нем от торговцев, которые путешествовали по морским торговым путям Токализии и Оринора к берегам Иурландов и Сириунов — людей-рыб с жабрами и плавниками. Ведьмак даже слышал о не изведанных островах, где алчные моряки и пираты промышляли в поисках золотых месторождений.
— Где я? — изумился Хару, потирая все еще болевшую голову.
— Мы стоим у берегов Белого моря, — пустился в объяснения старик. Этот маяк — мое пристанище. Ты находишься на территории Королевства Токализия. И это я поместил в Эллемерит телепорт. Я ждал тебя, Хару, я надеялся, что первым будешь именно ты, а не Аскарон. Мое имя Вирджил, и я служу королю Фордхэму — правителю Токализии. Я слышал об урбундарских послах, предлагавших союз, но, боюсь, Фордхэм не присоединится к нему.
— Почему же? — спросил Хару, еще не вполне понимая, к чему ведет старик. — Он не верит королю Яндриму или не может забыть войны с эльфами?
Вирджил усмехнулся.
— К сожалению, не все так просто! Фордхэм заключил союз с Аскароном и его сестрой Сферой. Сфера обещала королю автономный статус и земли после победы над всеми народами Токании. Но то ли наш король слишком глуп, то ли чрезмерно самоуверен. Сфера никогда не будет делиться властью. Если она одержит победу, люди либо подчинятся ей, либо будут уничтожены.
— И, зная все это, ты служишь этому продажному гремлину Фордхэму?! — изумился Хару.