Хирка не решалась сомкнуть веки или посмотреть на членов Совета, сидевших в трёх шагах от неё. Краем глаза она видела лишь чёрную мантию, которая подходила всё ближе и ближе. Хирка похолодела до кончиков пальцев. У неё ничего не осталось. Тепло ушло. Поток иссяк. Осталась лишь пустота. Она — ничто. Девушка почувствовала, как увлажнились её глаза, но не могла вспомнить почему. Она больше не знала, что здесь делает.
Ворононосица возложила руку на голову имлинга, стоявшего рядом с ней, прошептала «Унги верья», что означало «Защити детей» на староимском, и сделала знак Всевидящего. Потом остановилась перед Хиркой. Та не осмеливалась поднять глаза на Всевидящего и уставилась на мантию. Мантия была чёрной, как ночь.
— Слейся с Потоком, — прошептала Ворононосица, как будто Хирка просто забыла об этом. Девушка закрыла глаза и почувствовала, как по щеке покатилась слеза. Она знала, о чём её просят, но ничего не могла поделать.
— Слейся с Потоком, дитя, — вновь прошептала Ворононосица.
Хирка помотала головой.
— Я не могу.
Слова казались тяжёлыми, как камни. Когда она их произнесла, то испытала облегчение. Вот она и призналась. Она не может сливаться, и призналась в этом. Вот так просто. Время замерло. Кто-то кашлял, но никто ничего не говорил.
Тем временем Ворононосица возложила руку на её голову, и по телу разлился холод. Покалывание Потока, который лишь отдалённо походил на Поток Римера. С этим разобраться было не так сложно. Он лился по её телу, но Хирка могла от него спрятаться. Перед Римером она была беззащитна.
Внезапно Поток отрезало, как ножом. Рука оторвалась от её головы. Ворононосица отступила на два шага назад. Хирка услышала сдавленное всхлипывание, как будто ребёнок собирался заплакать. Остальные подростки вытягивали шеи, чтобы увидеть, что происходит.
— Ты пуста… — произнесла Ворононосица, и её непоколебимое терпение пропало. Перед Хиркой стояла напуганная старая женщина. Один из членов Совета поднялся.
— Пуста? — переспросил кто-то. Илюме? Хирке показалось, что да.
— Пуста! Слепа к земле! — тяжело вздохнула Ворононосица. Одна из стоявших на коленях девочек начала плакать. Хирка открыла глаза и посмотрела на Ворононосицу. Она казалась старой и в то же время — молодой. Её нос был плоским, глаза — глубоко посаженными, но они были широко открыты. Женщина прикрывала рот рукой. Мизинец её дрожал. Она смотрела на Хирку так, будто та была слепой. Всевидящий беспокойно возился на посохе.
Хирке хотелось объясниться. Она протянула руку к Всевидящему. Он должен понять. Илюме? Илюме может объяснить. Лицо матриарха Ан-Эльдерин исказилось от недоверия, как и лица остальных. Как глаза отца, когда он понял, что больше никогда не будет ходить. Вот как она выглядела, Илюме. Как будто кто-то сказал ей, что она больше никогда не будет ходить. Несколько членов Совета встали. Одного из них она узнала. Чужак. Тот, что соврал ей на приёме в чайном доме. Сейчас у него на лбу красовалась печать Совета.
— Всевидящий сохрани! Дитя Одина. Дочь Эмблы. — Ворононосица ухватилась за посох. — Гниль! Гниль в Имланде!
— Эйр! — голос Илюме. Короткий лай. Приказ взять себя в руки. Кто-то взялся за посох, чтобы помочь Эйр. Её увели от Хирки. Слова «дитя Одина» разнеслись по рядам подростков, как огонь по сухой траве. Стоявший рядом с ней парень поднялся и попятился. Остальные поспешили сделать то же самое.
— Вы не понимаете… — начала Хирка, но не услышала собственного голоса. Разразился полный хаос. Имлинги повскакивали с мест. Кто-то бросился бежать из зала. Кто-то кричал. Она слышала эхо их слов. Слов, которые ей, как и всем остальным в этом зале, были чужды. Дочь Эмблы. Слепая к земле. Человек. Гниль.
Хирка поднялась. Она не чувствовала ноги, будто парила над полом. Толпа имлингов пялилась на неё. Показывала пальцами. Кричала. Как много глаз. Такому количеству имлингов невозможно что-нибудь объяснить. Если бы она могла объяснить одному из них…
Хирка слышала, как чёрные мантии громко переговариваются у неё за спиной. Один из членов Совета прикрыл рукой рот, чтобы скрыть рыдания. Ей показалось, это Ворононосица. Одна из самых могущественных и святых женщин мира плакала, потому что прикоснулась к Хирке. Прикоснулась к гнили. Бродила по её телу с помощью Потока.
Стражи окружили платформу. Хирка смеялась, покачивая головой. Как же они глупы. Разве они не понимают, что она не сделала ничего плохого? Всё это — одно большое недоразумение. Она никогда никому не причиняла вреда. Наоборот, спасала жизни. Вот чем она занималась. Так часто, как только могла. Хирка вздохнула. В воздухе носились запахи сотен разных духов и масел.