НЕТ! Нет…
Она лежала на мшистой земле, на ней — тяжёлое чёрное чудовище. Оно сидело на ней верхом и прижимало её руки к земле. Казалось, Хирка вернулась в шахту. Но в этот раз она не могла сдвинуть его. Чудовище плотно сжимало её бёдра своими коленями и крепко держало её запястья. Белые глаза сверкали во мраке как лёд.
Волчьи глаза.
Ример?
Тень сняла с себя чёрный капюшон и уставилась на неё. Белые волосы, собранные в хвост, свисали ей на лицо.
— Ример? РИМЕР! — она произнесла это вслух? Да, она слышала свой голос. Сердце чуть не лопнуло от облегчения. Ример. Он отпустил её руки. Хирка подняла их и прикоснулась к его щекам, провела по лицу, словно хотела удостовериться, что зрение не обманывает её. Это он. Он пришёл и спас её! Оделся как Колкагга и разогнал имлингов Шлаббы. Хирка засмеялась, но её смех больше походил на рыдания.
— Ример! Ты меня до смерти напугал! И их! — Хирка взглянула на неподвижные тела у повозки. Смех застрял у неё в горле. Слишком темно, и лиц тех имлингов не разглядеть, но признаков жизни они не подавали. Издалека их запросто можно было бы принять за камни на дороге. Её восторг растаял.
— Ример, что ты наделал? — она отняла руку от его лица. Он смотрел на неё. Хирка искала в его глазах горе от того, что только что произошло, но не находила. Его голос был хриплым и холодным, как ночь.
— Они забрали бы твою жизнь, если бы пришлось.
Хирка сглотнула. Это неправда. То, что он сказал, — неправда. Не эти имлинги связали её, как скотину, и бросили в деревянный сундук. Наверняка они были простыми исполнителями. Теми, кто просто делал свою работу. Теперь они мертвы.
— Мы не можем оставаться здесь. Нам надо уходить, — Ример встал и поднял её на ноги. Хирка помедлила. Ей хотелось многое сказать. Ример спас её. Не только сейчас, но ещё и на Ритуале. Она видела его лицо, когда Ворононосица обнародовала всю правду о ней. Правду, которая распространилась по залу, как пожар.
— Ример, я не могла рассказать…
— Конечно, нет. Не всё можно рассказывать. Всё в порядке, — казалось, он говорит серьёзно, как будто дело его, в общем-то, не касалось. Может, он притворяется? Или же сейчас думает о других вещах? Он ведь только что забрал жизни.
Ей надо заставить друга перестать думать о случившемся. И Хирка заговорила. Она начала рассказ, пошатываясь, как новорождённый телёнок, пытаясь расставить все события по местам, вложить смысл во всё, что она видела и слышала. Она поведала об Урде. О кукольнике. О слепых. Постепенно говорить становилось легче, и она обрела свой обычный голос. Она тараторила всё быстрее, задавала вопросы и сама пыталась на них ответить. Например, на вопрос о каменных кругах и о том, что Урд собирался с ней сделать.
Ример не отвечал. Он позволил ей выговориться, пока они пробирались между высокими хвойными деревьями. Иногда она бросала быстрые взгляды на спину Римера, чтобы убедиться, что он всё ещё её слушает. Он ни разу к ней не повернулся. Она видела только белые волосы. Бо́льшая их часть была собрана в хвост, рассыпавшийся по тому, что было похоже на плоский четырёхугольный рюкзак, который был таким же чёрным, как и его одеяние, и крепился к спине широкими кожаными ремнями, которые перекрещивались у него на груди.
Белые эльфийские поцелуи звёздами сияли на земле. Здесь они были крупнее, чем в Эльверуа. Хирка снова остановилась.
— Куда мы идём? — об этом она до сих пор не задумывалась.
— Наверх. Сегодня ночью нам нужен хороший обзор.
— Нет! Ример, нам надо вернуться! Совет должен узнать об Урде! И о слепых!
— Совет знает о слепых, Хирка.
— А об Урде? Они не знают, что это он…
— Для них это не имеет значения. Они всё равно выберут тот вариант, который принесёт им больше пользы.
— Но… ты что, не понимаешь? Если мы сможем им объяснить, что…
Ример остановился и посмотрел на неё. Она тоже замерла.
— Я вырос с ними, Хирка. Я видел, как они играют жизнями имлингов и их будущим. Совет не поможет тебе. Эти имлинги приговорили тебя к смерти. Пока Совет достигает своих целей, правда не имеет для него никакого значения. А если бы имела, то немногие из членов Совета занимали бы кресла рядом со Всевидящим.
Он двинулся дальше. Хирка сглотнула. Он прав. Конечно. Она наивно полагала, что у ситуации есть простое решение. Разве сама она не пыталась объясниться с могущественными членами Совета? Она истекла кровью ради этого. Её слова не имели никакой ценности.