А вот Ример мог всё объяснить! Он был одним из них.
— Они послушают тебя!
Друг шагал немного впереди неё. Он скрылся между двумя огромными валунами. Хирка ускорилась, чтобы поспеть за ним.
— Ример?
Где он? Между гладкими ото мха камнями не проникал даже лунный свет. Хирка продвигалась вперёд на ощупь.
— Здесь.
Она подняла глаза на голос. Ример забирался на валун, похожий на маленькую гору. Он протянул руку и помог залезть на выступ, чтобы у неё под ногами появилась опора. Потом юноша пополз выше. Подпрыгнул, подтянулся и выбрался наверх. Затем обернулся и предложил помочь, но Хирка сама вскарабкалась на валун. На вершине она даже не присела, чтобы Ример не подумал, что она устала. На самом деле перед глазами у неё было черно. Она хотела есть.
Они стояли на самом высоком камне в округе, а их здесь было много. Валуны в случайном порядке рассыпались по равнине, как будто боги поиграли в кости и не убрали за собой, и все фигуры остались лежать тут, поросшие мхом и забытые. Луна висела над лесом. Небо было такого же цвета, как синяк. Вдали Хирка видела горные вершины Блиндбола. На самом деле они находились не так уж и далеко.
— Они послушают тебя, — повторила она.
— Так, Хирка. Я попробую объяснить тебе, что происходит. Совету совершенно неважно, нарушила ты закон или нет. Ты была в Равнхове и помешала убить Эйрика. А если бы не ты, он наверняка был бы мёртв. Одно это — достаточная причина для того, чтобы казнить тебя. К тому же ты сбежала из тюрьмы и убила.
— Я не убивала! Это Урд убил их! Он…
Хирка закрыла рот. Ример смотрел на неё. Он знал, что она никого не убивала.
— Я понимаю, — прошептала она. — Я не убивала, но это совершенно неважно.
— Ты учишься, — Ример вынул меч из ножен и срубил пару веток с дерева, выросшего между камнями. Он начал плести из них подстилку. Может быть, он сделает для них укрытие на сегодняшнюю ночь. Хирка не знала, чем заняться, поэтому стала помогать ему. Какое-то время они молча сидели и плели, а потом она решилась задать вопрос:
— Кем они были?
— Кто они?
— Стражи, которых убили в шахтах.
— В Маннфалле работает несколько тысяч стражей. Я не знал их.
Хирка не решилась спросить о других. О тех, что остались лежать у повозки. Надо искать хорошие стороны во всём этом. Она жива. Ример не говорил больше необходимого, поэтому девушка решила поддержать беседу сама:
— Ты на самом деле напугал их до смерти! Отличная идея — переодеться Колкаггой и напугать их, да так, что они опрометью убежали!
Она засмеялась. Ример не поддержал веселья. Он встал и спрыгнул вниз с подстилкой из веток в руках. Хирка не успела напомнить ему, на какой высоте они находятся. Она перевесилась через край, но друг спокойно расхаживал по земле, не получив никаких повреждений. Ример спрятал плетёнку подо мхом и травой около валуна, потом наступил на неё, и ветки затрещали. Система оповещения. Он забрался обратно на камень, но Хирка не спросила его, кто к ним может наведаться.
Колкагги. Настоящие Колкагги.
— А костюм! Откуда, ради Всевидящего, ты взял этот костюм? — она вновь неуверенно рассмеялась. Что-то во всём этом было неправильно. Ей стало нехорошо.
— Ты слишком много болтаешь, — сказал парень, повернулся к ней спиной и срубил ещё пару веток. Хирка смотрела, как он это делает. Потом Ример вложил меч в ножны. Быстро. Не глядя. Как будто проделывал это сотни раз в день всю свою жизнь. Хирка вытянула рукава свитера и спрятала в них ладони, чтобы не мёрзли, но это не помогло. Холод находился внутри неё. Ледяной змей прокладывал себе путь при помощи подозрений, в которые она не хотела верить.
Ример принялся плести новую решётку из веток. Прошла целая вечность, прежде чем он произнёс:
— Это мой костюм.
Хирка встала и отступила на несколько шагов. Сидевший перед ней юноша не смотрел ей в глаза. Костюм его. Его собственный. Ему не надо было переодеваться. Не надо было добывать его где-то. Он был Колкаггой. Правда ударила её под дых, и она потеряла равновесие.
— Ты один из них!
— Тише! Хочешь половине мира сообщить, где мы находимся?
— Ты убивал. Ты убиваешь…
— Ты жива, правда же? — он произнёс это будничным тоном, совершенно лишённым чувств. Ей снится страшный сон? Она когда-нибудь проснётся?
— Я жива, потому что умерли три имлинга!
И отец. И почти Эйрик. Пленник. Стражи. Я жива, потому что другие умирают.
— Ты бы предпочла быть одной из мёртвых? — хрипло сказал Ример. Он схватил её и усадил обратно. Хирка не ответила. Она сжалась в комок и вонзила зубы в свитер.