В этой комнате должны были работать имлинги, но этим вечером Рамойя всех отправила по домам. Никто не должен видеть двух её гостей. Малейшие слухи о неизвестных или бесхвостых девушках навредят всем.
Хирка увидела балки и стала карабкаться вверх. Она уселась под потолком и принялась болтать ногами. Двое имлингов устроились за складным столом, крепившимся к стене, остальные стояли со сложенными на груди руками, прислонившись к балкам и стенам. Ример тоже остался стоять. Как только сядешь, твоё положение становится уязвимым. Если что-нибудь случится, то ты потеряешь драгоценное время на то, чтобы подняться на ноги.
Вороны успокоились за закрытой дверью, рядом с которой он стоял. Когда они услышали приближение имлингов, то раскричались. Сейчас, наверное, они учуяли его — хоть их и разделяла дверь, такое не представлялось невозможным. Поток креп в нём с каждым днём. Ример догадывался, что Рамойя выбрала эту комнату из-за воронов, несмотря на то, что в ней имелось всего два сидячих места. Пока в соседнем помещении находятся сотни птиц, никто не сможет услышать, что здесь будет сказано.
Ример всё острее чувствовал, как его разглядывают. В комнате находилось шестеро мужчин и две женщины, не считая Рамойи. Справа от него стоял Юар, широкоплечий парень с каштановыми кудрями, зимы на четыре старше самого Римера. Кнут видел вдвое больше лет, а на его руках виднелись следы от многолетнего общения с воронами.
Ример обратил внимание на их диалекты. Собравшиеся съехались со всех концов Имланда. Закрытая часть всемирной вороньей лиги. Лучшие наставники воронов. Элита своего дела. Мало кто лучше осведомлён о тайнах Совета, чем имлинги, которые имеют дело с письмами. Но каким образом они организованы и что связывает этих девятерых, сказать сложно.
Вернулась Рамойя. Она попросила стоявшую ближе всех к окну Лею закрыть ставни. Ветер усилился. Свисавшая с балки масляная лампа раскачивалась на сквозняке.
— А он тоже будет присутствовать? — спросил Торье, худощавый парень с севера, подстриженный почти наголо. Необходимости уточнять, о ком он говорит, не было.
— Он уже зашёл дальше, чем мы, — ответила Рамойя.
— Если девочка говорит правду, — сказала Лея.
— Я не вру, — проговорила Хирка с верхней балки.
Ример напрягся и забеспокоился. У него не было лишнего времени. Он думал, что оставил мир, когда решил стать Колкаггой. Сейчас его выбросило обратно, и при этом он оказался вне закона. Колкагги всё ещё охотятся за Хиркой, но уже скоро они хватятся самого Римера. Наступит время докладов, а его не окажется на месте. И никто не будет знать, где он. Сколько времени понадобится Совету, чтобы сложить два и два? У него не было времени стоять и ссориться с повстанцами из вороньей лиги.
— Зачем ей врать? Подумайте сами! Плакаты с её лицом расклеены по всему городу. Её приговорили к смерти, и ей некуда пойти. Она — потомок Одина. Эмблинг.
Ример обращался ко всем. К одному за другим.
— Если бы вы проснулись однажды утром и получили такое же известие, узнали бы, что вы — такие же, как она, чтобы вы сделали? Куда бы подались?
Несколько имлингов посмотрели вверх на Хирку. Ример продолжал:
— И зачем мне угрожать вам? Я стал Колкаггой, чтобы убраться из Эйсвальдра. Чтобы не общаться с двенадцатью семьями. Вы думаете, что знаете, кто они, но даже не догадываетесь… — он покачал головой. — В любом случае, мне известно достаточно для того, чтобы сжечь вас на костре, каждого из вас, если бы я того захотел. Я мог бы забрать каждую из жизней в этой комнате, и никто не призвал бы меня к ответу. Так скажите же, зачем нам с Хиркой попусту трепать языком?
Какое-то время ему никто не отвечал. Только Торье по-прежнему выглядел воистину, словно хотел бросить Римеру вызов.
— Потому что ты ещё не знаешь, кто мы такие. Не представляешь, что мы собираемся сделать, когда сколько нас.
Ударение на последних словах должно было подчеркнуть, что их было значительно больше. Но это ложь. Стратегически неверная, брошенная для того, чтобы напугать Римера в том случае, если он по-прежнему собирается хранить верность Совету.
— Какая разница, знаю я или нет? — Ример сделал шаг в сторону Торье. — Ничто из того, что планирует воронья лига, не может ни ухудшить, ни улучшить нашего положения.
— Мы можем вас уничтожить! Это не ухудшит ваше положение?
— Торье! — голос Рамойи прозвучал как удар хлыста. Бритый северянин оскалился и попятился. Его ладонь потянулась к бедру, хотя мечей ни у кого с собой не было. У Римера сработал тот же рефлекс, но он сдержался.