Мы можем вас уничтожить.
Ни для Торье, ни для кого другого в этой комнате не имело значения, почему Ример сделал то, что сделал. Он был и оставался Римером Ан-Эльдерином. Символом. Врагом, носящим имя врага.
— Значит, ты успеешь сделать кое-что полезное до того, как умрёшь, — ответил он и смотрел на северянина до тех пор, пока тот не отвёл взгляда.
— Спать вам в Шлокне, тупицы! — раздалось сверху. Хирка стукнула себя по лбу. — Все мы в одной лодке. Разве вы этого не видите?
В разговор вмешалась Рамойя:
— Хирка права. Надо считать, что у нас одна цель, и если мы потерпим неудачу, это будет стоить жизни всем нам. Ример, мы с тобой сделали свой выбор. Ты служишь Совету как убийца, как оружие. Не знаю, с кем будет твоя верность, когда всё встанет по местам. Но сейчас в любом случае слишком поздно. Совет падёт, — вокруг неё раздалось согласное бормотание. Рамойя продолжала: — Но если ты хочешь почтить память своих родителей, ты не станешь нам мешать.
Это была очевидная приманка, но Ример был слишком любопытен, чтобы её не заглотить.
— Мои родители относились к Совету так же, как и все остальные.
— Сомневаюсь, Ример. Илюме хорошо хранит тайны. У меня не было лучшего друга, чем твоя мать. Твои родители погибли неподалёку от Урмуная, говорят, снег поглотил их, — Ример навострил уши. — Вполне возможно, что так и было. Этого мы никогда не узнаем. А вот что я точно знаю — они не собирались в Урмунай. Геса разбудила меня той ночью, когда вы планировали уехать. Ты спал на руках у отца. Её глаза блестели, как стекло. В них было нечто, чего я раньше никогда не видела. Я спросила её, что случилось, но она не ответила. Она сказала только, что вы уезжаете. Навсегда.
— Куда? — Ример следил за лицом Рамойи в поисках признаков лжи. Он не нашёл их и ощутил беспокойство. Ему хотелось пошевелиться, но он остался стоять с прямой спиной. Он знал ответ.
— В Равнхов.
Ример поднял голову. Рамойя имела множество поводов солгать, но тем не менее он верил, что она говорит правду.
— Какая разница, где они умерли? — Его голос прозвучал резче, чем ему хотелось.
— Возможно, не имеет значения где, но почему — это ведь важно?
— Ты говоришь так, будто кто-то специально обрушил на нас снег. Под чистым небом нет никаких почему.
— Да ладно тебе, Ример! Ты сам призывал нас задуматься! Они приходят ко мне посреди ночи, чтобы попрощаться, перед тем как убежать в единственное свободное место одиннадцати государств.
— Илюме никогда бы такого не допустила!
— Твоя бабка ничего не знала. Я сдержала слово, которое дала Гесе. Я никому не рассказывала, что сначала они зашли ко мне. Не только ради неё, но и ради спасения собственной шкуры. Если бы я в этом призналась, то все поняли бы, что я знаю: поездка в Урмунай — выдумка. Поверь мне, существуют веские причины, по которым я не говорила об этом ни одной живой душе.
— Почему? Почему они захотели уехать из Эйсвальдра?
— А почему ты захотел, Ример? — В глаза Рамойи вернулось тепло, и это подтверждало, что она, наконец, поняла, почему он решил стать Колкаггой. Дело не в жажде крови. Это было необходимостью. Ример с трудом узнавал собственный голос, когда отвечал ей:
— Потому что за то, чтобы остаться, надо было заплатить большую цену.
Торье приблизился к Римеру и взял слово. Молодой воин понял, что внезапно стал новой гирей на весах наставника воронов. Союзником в борьбе. Северянин дрожал от праведного гнева по поводу того, что счёл убийством.
— Совет уже выдал свою последнюю ложь! За кровь платят кровью!
— Подожди! — Ример схватил его за руку. — Не сейчас. Вы ничего не можете сделать, пока идёт Ритуал. Слухи — совсем не слухи. Слепые свирепы, и имлингам нужна вся защита, которую они могут получить.
Ример мог представить себе Маннфаллу под властью слепых. Опустошение. Бессилие. Место без Потока и без жизни. Он никому не мог позволить покинуть Маннфаллу, не получив защиты. Только не теперь, когда ему было известно, что все слухи правдивы. Собравшиеся в комнате неуверенно смотрели друг на друга и на Рамойю. В его словах был смысл.
Хирка спрыгнула с потолочной балки. Девушка склонила голову набок. Её глаза были полны удивления.
— А как они защищают имлингов? В день моего Ритуала я не почувствовала никакой защиты. Но я ощутила Поток.
— Ты можешь чувствовать Поток? — Лея широко раскрыла глаза. Ример спрятал улыбку. Они действительно ничего не знают о Хирке. Если бы он решал, то всё так и осталось бы. Так было бы безопаснее для неё.