Хирка сделала шаг вперёд.
— Он может, — сказала она.
— Кто? — спросила Рамойя. Хирке не надо было отвечать, за неё это сделал Ример.
— Всевидящий…
Хирка подошла к Римеру. В её взгляде удивление сменилось уверенностью. Он осторожно улыбнулся. Она поняла. Он видел, что она поняла. Торье фыркнул, и Ример услышал, как остальные натянуто рассмеялись. Ример не отводил взгляда от Хирки, а она — от него. Он должен объяснить всё остальным.
— У Всевидящего есть ответы. Он знает. Он знает почему.
Лея всплеснула руками.
— Никто за пределами Совета никогда с Ним не разговаривал. Очевидно, что даже ты. А ведь ты — ребёнок, которого Он спас от мертворождения. Ребёнок Ан-Эльдеринов.
Торье поддержал её:
— И даже если ты Его разговоришь, что заставляет тебя думать, что Он даст тебе ответы? Совет — это рассадник лжи и жадности! И он ведь тоже создан по Его распоряжению?
Многие собравшиеся сделали знак ворона. Это удивило Римера. Презрение к Совету должно было распространиться и на Него, на Всевидящего, да и на самого Римера, но этого не произошло.
— Вы оба говорите правду. Но я знаю, что они действуют без Его ведома.
— Что это ты такое говоришь? — Кнут отставил пивную кружку на подоконник. От ветра коричневая поверхность жидкости покрылась рябью.
— Я утверждаю, что Совет правит без Него. Как долго они это делают, я не знаю, но точно не позднее смерти Ванфаринна. Всевидящий не принял бы Урда во внутренний круг.
— Но я видела Его, — сказала Хирка. — Я смотрела Ему в глаза во время Ритуала.
— В таком случае, мы знаем, что Он жив. И я получу ответы.
Рамойя вздохнула.
— Ример, какие ответы Он должен дать, чтобы удовлетворить тебя? Никакой ответ не сможет оправдать вечность угнетения и коррупции. Никакой ответ не объяснит, как они уничтожают Поток, если это правда. Никакой ответ, Ример.
— Возможно. Но я всё равно получу их.
— У нас нет ни имлингов, ни времени на получение ответов. Даже тысяча имлингов не заставит Его говорить, — сказал Торье.
— Вам не потребуются ни тысяча имлингов, ни время. Я всё сделаю один, — Ример ощутил силу своих слов. Казалось, он сливается с Потоком. В тот же миг, как он произнёс эти слова, они стали истиной. Он прав. Вот что он должен сделать. Он должен встретиться с Ним. Со Всевидящим, ради которого он жил и убивал. С началом и концом. С тем, у кого имеются ответы на все вопросы. И если Он окажется таким же, как остальные члены Совета, это станет последним деянием Римера. Не имеет значения. Он всё равно уже отдал Ему свою жизнь.
Торье ударил кулаком в стену. Вороны заворчали.
— Он всё испортит! Вы не должны его слушать!
— Вам нечего терять. Я всё сделаю один сегодня ночью. Неужели вы настолько жаждете крови, что не можете потерпеть одну ночь?
Ему никто не ответил. Лишь через некоторое время Лея задала вопрос:
— А что именно ты собираешься сделать?
Ример с благодарностью кивнул ей. Он получил время, о котором просил.
— Я переберусь в Башню Всевидящего, — с этими словами юноша вышел из комнаты. Ему требовалось отдохнуть, побыть в тишине. Он слышал разговоры наставников воронов. Они считают, он лишился рассудка. Сошёл с ума. Или заболел. Возможно, они тоже правы. Проблема заключалась в том, что у него всё может получиться, только если Хирка настолько же безумна, как и он сам. Его Поток превращался в шторм, проходя через неё. Без неё у Римера никогда не хватит сил попасть ко Всевидящему.
Хирка провела худшие сутки своей жизни в Эйсвальдре. Взята в плен. Избита до крови. Подверглась нападкам. Ноги её больше там не будет. А от Всевидящего она отвернулась. Есть ли что-нибудь в этом мире, что он может ей посулить? Есть ли кто-нибудь, способный уговорить её последовать за ним на смерть? Он сомневался.
В многоголосье он различил слова Торье.
— Он что, идиот?
— Самый большой из всех, — ответила Хирка. — Во всяком случае, если думает, что сможет сделать это в одиночку!
В том самом месте и в то самое время Ример знал, что находится в опасности. Потому что внезапно вероятность подцепить гниль показалась малой платой за то, чтобы быть рядом с ней.
История Рамойи
Стоял ранний вечер. На улице ветер трепал воронов, как выстиранное бельё, но им всегда удавалось вновь встать на крыло и восстановить контроль, пролетая мимо башен Маннфаллы.
Хирка никак не могла уснуть. Ей мешал не только страх перед кошмарами, но и мысли о том, что им предстояло сделать сегодня ночью. Это было настолько неразумно, что кто угодно не смог бы сомкнуть глаза. Кроме Римера. Он спал. На самом деле она испытала облегчение, потому что уже начала задумываться, нуждаются ли вообще Колкагги в отдыхе.