Хирка вытянула руку, чтобы остановить Римера, но он ушёл слишком далеко вперёд. Ей не оставалось ничего другого, как войти в дверь следом за ним. Она оказалась в зале Ритуала. Когда-то она стояла на сцене над орущей толпой, но сейчас здесь никого не было. Все голоса оказались лишь эхом. В темноте зал казался пустым и бесцветным. С того самого места, где она стояла сейчас, её уволокли как скот на бойню. Чудовище. Гниль. Надо дышать глубже, как учил Ример.
Помни, что к этому моменту ты уже должна была умереть.
Они уволокли её отсюда и с того самого времени хотели лишить её жизни. Но вот она здесь, в их святилище. Хирка почувствовала, как по лицу расползается улыбка. Они обращались с ней, как с чудовищем. Как со слепой. Но они не знали, на что способен потомок Одина. Сама она тоже этого не знала. До сего дня.
Хирка повернулась к Римеру. Он стоял у двойных дверей, которыми во время Ритуала пользовались члены Совета. На них не было ручек, поэтому он положил ладони на створки, осторожно надавил, а затем отступил на шаг назад. Хирка услышала три механических щелчка в стене, и двери сами открылись.
В них ворвался ветер, пролетел мимо Хирки и Римера и помчался по залу. Он выл в сводах галерей у них за спиной. Их глазам предстал узкий мост с зубчатой оградой с обеих сторон. Насколько Хирка помнила, этот мост должен привести их в башню Всевидящего, в башню, которая парила, не имея иной опоры, кроме этого хрупкого моста. В башню, которая демонстрировала Его непостижимые силы. Кто-то утверждал, что Он удерживается там, наверху, с помощью Потока. Другие говорили, что Поток ему не требуется — протекая вокруг Него, Поток набирал такую силу, что начинал сам формировать себя. Всевидящий сам был Потоком.
Ример постоял в дверях и немного помедлил. Он пристально смотрел на парящую чёрную гору, украшенную золотыми колоннами. Колоннами, которые не доставали до земли. Можно было подумать, что гора стала падать с неба на землю, но не долетела и решила зависнуть, а потом имлинги нашли её, украсили золотом и стеклом и превратили в Чертог Всевидящего. Ни один из других чертогов, что повидала Хирка, не походил на этот. Колонны и жёлтое стекло между ними были похожи на лампу. На невероятно большую лампу. На висячую лампу.
Ример опустил руку ей на плечо, но не для того, чтобы успокоить. Ему требовалось удостовериться, что она всё ещё рядом, ведь здесь был его мир, а не её. Он вырос здесь, но ни разу не переходил через этот мост. Никто, кроме членов Совета, не пересекал его. Может быть, из-за этого он и стал Колкаггой? Из-за того, что ему было слишком страшно встретиться с Ним?
Я не боюсь.
Она действительно не боялась.
Хирка сделала первый шаг, и они перешли мост. Всю дорогу она ждала, не случится ли что-нибудь. Не начнёт ли мост трястись так, что они упадут. Не загорятся ли огни. Не начнёт ли башня говорить с ними. Не раздастся ли всеобъемлющий голос, которому будет известно, что они здесь делают. Но ничего такого не произошло. Они подходили всё ближе и ближе. Между колоннами располагались самые высокие окна из всех, что Хирка видела в своей жизни. Витражи из кусочков стекла каплевидной формы, окрашенных в огненный цвет, уходили вверх и терялись вдали. Высота окон была не меньше роста двадцати имлингов. Золотые двери имели неровную поверхность. Наверное, в этом месте рождается вся роскошь, а этот дом построен для солнца. Для Него.
Хирка положила ладони на створки дверей и легонько толкнула. Она ждала, что и сейчас случится что-то значительное, но двери просто отворились, как и предыдущие. Как будто Он их ждал. Хирка повернулась к Римеру, улыбнулась и вошла.
Древо Хлосниана!
Помещение, в котором они оказались, было огромным, как они и ожидали, но к появлению древа Хирка не была готова. Древо Всевидящего. Оно было не таким, как все остальные. Оно находилось посреди помещения и вырастало прямо из пола, поднималось вверх и раскидывало ветви так, что они заполняли весь зал узором разлитых чернил. Чёрное, как ночь. Отполированное и блестящее. Неужели это камень? Или обожжённое стекло? Или и то, и другое? Девушка шагала вокруг дерева и смотрела вверх, и оно, как ей казалось, менялось. Буря, окаменевшая и повисшая в воздухе. Случайная, но несущаяся всегда в одном направлении.
Хирка вспомнила горечь в глазах камнереза. Отчаяние от того, что он не может создать ничего подобного. Хирка поняла. Она уставилась на потолок. Он искажался. До невозможности тонкие ветви тянулись к внешним стенам помещения, уходя всё выше и выше. Всевидящий помоги им, помоги каждой ветке. Их были тысячи. Никто не смог бы вырезать их из камня. Это невозможно. Что там говорил Хлосниан? Это Поток, каким он был раньше. Древние силы. Что ещё он говорил?