К краю кратера подбежали Тейн и Инге. Они казались очень маленькими на фоне огромных камней. Откуда они взялись? Они же на равнинах, воюют против Маннфаллы. Значит, у неё начались видения? Мир снова перевернулся. Она умерла. Ничего из этого не происходит на самом деле.
Ример пил Поток, танцевал вокруг слепых и разрубил одного из них пополам. Тот развалился и рухнул на мох, и только потом из его тела хлынула кровь. Двое других пятились назад к камням. Они скалили зубы. Белые зубы. И двигались как призраки. Они тоже боятся смерти. Как и все. Как имлинги. Как дети Одина. Хирка сжала рукоятку меча. Урд стоял на коленях перед ней и сдирал с шеи золотой воротник. Он сорвал его, и из горла хлынула кровь. В темноте она казалась чёрной. Урда рвало. В его шее шевелился клюв. Он вылезал наружу из открытой раны, как будто пытался оттолкнуть Урда от себя. Воздух наполнила вонь гниющего мяса. Хирка стояла как зачарованная и смотрела на него. Она не хотела этого делать, но зрелище было настолько невероятным, что она не могла оторваться. Клюв неподвижно лежал на земле. Урд повернулся к ней.
— Взять её! — он кричал как тонущий, как будто уже наполовину ушёл под воду. Хирка подняла меч и двинулась ему навстречу. Он отползал от неё как раненый зверь. Глаза его были дикими, он полз на четвереньках. В голове у Хирки звучал её собственный голос.
Нельзя просто так убивать имлингов!
Урд поднялся на ноги, и Хирка взмахнула мечом. Его хвост остался лежать на земле. Он извивался. Урд закричал от боли.
— Ты кое-что забыл, — прошипела она, и Поток донёс до него голос Хирки сквозь весь царящий вокруг них хаос. — Они пришли сюда за бесхвостым.
Она отошла от шатающегося мужчины и взглянула в белые глаза одного из слепых. Она приложила два пальца к горлу, как сделал один из них у водопада.
— Хирка? — раздался голос Римера. Но она не могла посмотреть на него прямо сейчас. Она вгляделась в глаза слепого и бросила меч на землю. Урд потянулся за ним, но слепые схватили его, вонзили когти в его плечо и потащили вслед за собой в пространство между камнями, где и исчезли. Она слышала его крики ещё долго после того, как он покинул этот мир. Крик ниоткуда. Из несуществующего места.
Под ногами громыхала гора Бромфьелль. Камни гремели. А потом земля разверзлась и в небо ударил столб огня. Хлосниан с криками поднялся на ноги:
— Бегите! Бегите к чёртовой матери!
И они побежали.
Пробуждение дракона
Поток нёс её так, что она почти не касалась ногами земли, хотя и понимала, что переставляет их. Гора плевалась огнём, блевала кровью, как Урд. Горящей красной кровью, которая взлетала к самому небу. В нескольких местах почва разверзлась.
Во имя Всевидящего, что мы натворили?
Она остановилась. Кто-то тянул её за собой. Не думают же они, что Хирка не посмотрит, что происходит? Где-то в самой глубине души она понимала: здесь стоять нельзя. Только не в этом месте, не в кругу посреди кратера. Но понимание не добралось до её разума. Оно пребывало где-то в другом месте и в другом времени. Сейчас она должна смотреть. Огонь превратился в водопад, который хлынул в неверном направлении. Невообразимая сила била в чёрное небо и распадалась золотым дождём. Значит, вот так выглядит конец света? И начало мира.
Поток жёг её, тёк по её венам, мышцам, костям. Огонь в горе стал огнём в ней. Может, они и были единым целым. Она дома. Она — гора. Она стала драконом в Бромфьелле. Она видела огонь, который породил их всех и уничтожит их всех.
Сквозь туман Потока до неё доносились крики, но слышала она только Римера. Он кричал без слов. Для преодоления расстояния между ними слова больше не требовались. Поток сжёг все препятствия, и она читала Римера, хотя и не видела его. Она знала, где он, знала, чего он хочет.
Красный свет озарял камни, мимо них промчались осень, зима и весна. Неподвижный круг вокруг огня. Молчаливые свидетели непостижимого гнева горы. Вокруг них летали и кричали вороны. Колкагги собрались вокруг камней, которые были единственной защитой от пламени. Один из них поддерживал Хлосниана. Слепые исчезли. Урд исчез.
— Сюда! Сюда! — кричал Хлосниан. Грудь его ходила как кузнечные мехи. — Идите между камнями!